В любом случае, я здесь не поэтому.

Принимая душ, я решила, что Джосс права. Если я собираюсь идти дальше, если хочу понять, что представляют наши с Уэстом отношения, то разговор на сто процентов необходим. Никаких ссор, никаких таинственных недомолвок с его стороны. Я не ожидаю, что разговор пройдет хорошо, но меня все это уже достало. Либо мы исправим ситуацию и станем двигаться вперед — что бы это ни значило для таких долбанутых людей, как мы, — либо сожжем мост, который нас объединяет. И под «сожжем» я реально имею в виду полное уничтожение этого гребаного моста.

— Ты пришла!

Джосс явно немного навеселе, что объясняет чересчур восторженное приветствие. Впрочем, пусть. По крайней мере, кто-то рад меня видеть. Она спрыгивает со стула и обнимает меня за шею, будто мы старые друзья.

— Ага, я передумала.

Я опускаю часть о том, как Скарлетт и Джулс почти что угрожали мне.

Джосс немного отступает, но, очевидно, замечает, как мои глаза бегают по сторонам. Ей не требуется много времени, чтобы понять, кого я ищу.

— В последний раз, когда я его видела, он направлялся обратно в свой номер, — шепчет она с улыбкой.

— Один? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце от этого вопроса начинает бешено колотиться.

— Насколько я знаю, — добавляет она, пожимая плечами. — Номер 271.

Я ценю тот факт, что, даже будучи пьяной, Джосс не треплет языком. Я улыбаюсь самой лучшей из своих улыбок.

— Спасибо.

Она кивает и, пошатываясь, возвращается на свое место, продолжая разговор, который вела до того, как заметила меня минуту назад.

Учитывая, что я с самого начала не хотела сюда приходить, мне не терпится уйти. И вовсе не из-за Царя Мидаса. На деле все наоборот. Мое самолюбие по-прежнему задето его молчанием — до и во время поездки, а также после заселения в отель. Мы здесь уже несколько часов, а он даже не заглянул ко мне, ни слова не сказал. Если его целью было заставить меня почувствовать себя невидимкой, миссия выполнена.

А были ли реальны его чувства ко мне? Или он такой же, как остальные парни, — похотливый и бессердечный?

Мне немного стыдно, что я задаю себе эти вопросы.

Конечно, он такой же, как все остальные. На самом деле, еще хуже.

Путь до его двери относительно короткий. Всего лишь пройти по коридору и завернуть за угол после номера Трипа. Но промежутки между комнатами становятся заметно больше. Долго соображать не приходится: номера дальше по коридору — это люксы. Это открытие только усиливает мое отвращение к Золотому мальчику.

Не мог даже один уикенд пожить в обычном номере, как все мы, простые смертные?

Кулак зависает в воздухе, а потом я просто делаю это. Стучу. Затем поправляю одежду, потому что, несмотря на все мерзкие поступки, которые он совершил, и все ужасные вещи, которые он сказал, мне все еще небезразлично, что он обо мне думает.

Черт бы его побрал.

Я слышу его тяжелые шаги, приближающиеся к двери, а затем наступает пауза. Я представляю, как он смотрит в глазок и понимает, что это я. На мгновение кажется, словно он колеблется, поворачивать ли ключ в замке, но все же делает это. И пусть я думала, что готова к этой встрече, когда мы оказываемся лицом к лицу, события принимают совсем иной оборот.

Блу

В комнате позади него темно. Уэст щурится, чтобы привыкнуть к свету из коридора. Он без рубашки, волосы растрепаны, черные спортивные штаны низко сидят на бедрах. И, судя по тому, что я беспрепятственно вижу очертания его члена сквозь ткань, под штанами ничего нет.

Сосредоточься, дура.

— Не хотела тебя будить, но…

— Я не спал, — тон голоса глубокий и холодный, очередное подтверждение моей теории.

Выключатель щелкнул. Снова.

По шее и лицу разливается жар, и я делаю все, что в моих силах, сдерживая свой темперамент. Ведь мне жутко хочется стереть это дерзкое выражение с его лица. Он знал, что я появлюсь у его двери? Но сейчас мне нельзя об этом беспокоиться. Нужно выбросить его из головы. Раз и навсегда.

— У тебя есть пара минут? — спрашиваю.

Он небрежно пожимает плечами.

— Внимательно слушаю.

Как я вообще могла что-то чувствовать к этому мудаку?

Что ж, в любом случае, я уже здесь. Итак, поехали.

— Понятия не имею, что изменилось между нами за одну ночь, да и обсуждать это сейчас кажется нецелесообразным, но по какой-то совершенно тупой причине мне нужно это сказать, — признаю я.

В его глазах — яростный огонь, и меня это смущает. Как будто я проспала какое-то преступление, которое совершила против него. Потому что его ненависть такая настоящая, такая неприкрытая.

Ощутимая.

Уэст зло двигает челюстью, и я с трудом сглатываю. Затем он отодвигается от дверного косяка и оглядывается назад, в комнату.