— Вали, — бросает он кому-то, кого я пока не вижу.

— Что? — возмущается женский голос. — Мы даже близко не закончили…

— Проваливай! — кричит Уэст, обрывая девушку на полуслове. — Пошла отсюда!

Сердце замирает, когда я слышу, что с ним здесь была какая-то другая девушка. Это не должно меня волновать. Однако мне хочется убежать, спрятаться в своем номере, чтобы он не увидел, как мне стыдно за то, что я пришла сюда, но я боюсь, это выставит меня еще более жалкой в его глазах. Влюбленной слабачкой, которой невыносима мысль о том, что парень, который даже не принадлежит ей, может быть с другой девушкой.

Мне нужно, чтобы Уэст думал, будто мне все равно. Что это не больно.

В то время как внутри я опустошена.

Из всех девушек, которых он мог бы выбрать, это оказывается Паркер. Она выходит на свет и, прежде чем пойти собрать свои вещи, бросает на меня недобрый взгляд. Представляю, каково ей: Уэст ее прогнал, когда появилась я. Однако у меня нет прав на сердце Золотого мальчика. Насколько мне известно, ни у кого нет.

Паркер натягивает футболку поверх лифчика и застегивает пуговицу на джинсах. Ей остается собрать еще пару вещей, что наводит меня на мысль, что она собиралась провести здесь ночь.

Мне приходится отвести взгляд. Еще один кинжал в грудь. Еще одна рана, на заживление которой уйдет вечность. Как будто у меня их было недостаточно.

Уголки глаз горят. Я задерживаю дыхание, когда Паркер подходит ближе. Она останавливается рядом с Уэстом, и на ее лице вспыхивает ненависть.

— Ты идиот, — шипит она на него. — Когда начнутся проблемы, не говори, что я тебя не предупреждала.

С этими словами она грубо протискивается между нами, задевая меня плечом и бормоча что-то язвительное себе под нос, но я не улавливаю. Затем Уэст отходит в сторону, молча приглашая меня в свое пространство. Пространство, где минуту назад он занимался бог знает чем с Паркер.

Аромат ее духов все еще витает в воздухе, и я втайне наслаждаюсь моментом, когда Уэст открывает дверь балкона, впуская свежесть. Свет городских огней тоже проникает внутрь, и мой взгляд перемещается на кровать. Она заправлена, но на ней виднеются два отчетливых отпечатка тел Уэста и Паркер, которые еще несколько минут назад занимались… чем бы они там ни занимались, пока не появилась я. Снова заставляю себя отвести взгляд, медленно опускаясь на стул, на спинке которого висит черно-золотая майка Уэста.

— Ты хотела поговорить, валяй, — вздыхает он, облокачиваясь на край круглого стола в углу.

Сначала я делаю глубокий вдох, а затем просто… изливаю на него все, что думаю. Ведь я полна до краев, и если смогу заставить его почувствовать хотя бы часть того, что чувствую сама, то буду вполне удовлетворена.

— Ты, безусловно, один из самых отвратительных людей, которых я когда-либо встречала. Если я вообще могу назвать тебя человеком, — начинаю я. — Ты используешь людей, причиняешь им боль, и тебе на это наплевать!

Грудь сжимается от эмоций, и я знаю, что мне, скорее всего, лучше просто прервать эту пламенную речь и уйти подобру-поздорову, но нет.

— Я ведь купилась, знаешь, — признаюсь я. — Две недели назад, в бассейне, я позволила себе подумать, что реально могла бы что-то к тебе испытывать, но сегодня ты меня полностью игнорировал, и ради кого? Гребаной Паркер Холидей?

Притормози, Блу. Не позволяй ему увидеть слишком много.

— Я продолжаю спрашивать себя, что такого ужасного я могла сделать тебе, чтобы заслужить подобное отношение, и вот сегодня, наконец, поняла, что ответ на этот вопрос — «ничего». Я ничего не сделала. Ты просто злой, у тебя извращенный ум, и некого винить в том, что ты такой ублюдок, кроме себя самого.

— Вполне возможно, — перебивает он. — Или… может, виноват мой отец.

Я закатываю глаза.

— К дьяволу твоего папашу. Кем бы он, черт возьми, ни был, — огрызаюсь я. — Он может быть ужасен — и поверь, мне это знакомо, — но ты не можешь использовать это в качестве оправдания. Не со мной, — шиплю я. — Да, наличие отстойных родителей усложняет жизнь, и это дает нам долбанутый взгляд на мир, но на этот факт нельзя опираться, Уэст. Это не дает нам повода становиться ужасными людьми.

И вот, приветик, слеза. Я чувствую, как она скатывается по щеке, и уверена, что в комнату проникает достаточно света, чтобы Уэст тоже ее увидел, однако я слишком зла, чтобы обращать на это внимание.

— Я идиотка. Потому что ты с самого первого дня показал мне, кто ты такой, а я все равно позволила себе попасться прямо в твою ловушку.