Сын не отвечает, но в его взгляде ярость, и по выражению его глаз все ясно — он что-то чувствует к этой девушке.

— Этим ты сейчас занимаешься? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. — У тебя что, красивые девки кончились, которых можно трахнуть, и ты решил покопаться в мусоре, а? Ведь она именно такая. Мусор. Прямиком из сточной канавы.

Уэст все еще на месте, сжимает кулаки.

— Тебя хоть немного волнует твоя репутация? — задаю я следующий вопрос. — Благотворительностью занялся, а? Тебе не идет играться с Саутсайдской грязью, сынок.

Парень просто тупица. Вот почему мне приходится бороться за то, чтобы держать всех троих в узде. Я им нужен. Осознают они это или нет. Даже если им ненавистны мои методы.

— А ты откуда об этом знаешь?

Его вопрос застает меня врасплох, и я замечаю, как в глазах Уэста растет подозрение.

— Откуда я знаю что? — спрашиваю я с разочарованным вздохом.

— Что она не из Нортсайда, — уточняет он, — а с другого конца города.

Вот дерьмо.

Обычно я очень осторожен в словах. Этим искусством я овладел уже давно, однако именно Уэст всегда подлавливает меня на лжи. Маленький засранец вечно оказывается не в том месте не в то время. И задает не те вопросы. Как сейчас. Разозлившись, я снова облажался.

По-королевски.

У меня не сразу находится ответ, что, я уверен, только делает меня еще более виноватым в его глазах. Выражение лица сына меняется, и мне трудно сказать, о чем он думает. Однако закрадывающаяся неуверенность ужасно раздражает.

— Можешь не отвечать, — внезапно вставляет он. — Я знаю уже несколько месяцев.

Я чувствую, как хмурится лоб. Мысли тут же возвращаются к телефону в сейфе. Я втайне подозревал, что Уэст уже видел его содержимое. Теперь уверенность почти стопроцентная.

— Сынок, ты не понимаешь, что видел. Это…

— Как долго? — холодно перебивает он. — Как долго ты ее трахаешь? Что у тебя на нее? Что могло заставить ее переспать с таким старым козлом, как ты?

Именно в этот момент я понимаю, какую шутку сыграл с ним разум. Лишь мальчик мог предположить подобное, но в данной ситуации меня устраивает, что мой сын немного наивен. Что он считает, будто у меня есть только один недостаток — слабость к молоденьким, симпатичным блондинкам.

Я поправляю пиджак и сдерживаю торжествующую улыбку, которая почти выдает меня. Мальчишка даже не подозревает, что снова дал мне преимущество. И я продолжаю играть свою роль, притворяясь, словно испытываю стыд за то, что меня разоблачили.

— Уэст, я… я намеревался покончить с этим, — пресмыкаюсь я. — Отношения между Блу и мной… осложнились. Уже давно.

— Ей, сука, восемнадцать! — кричит он, показывая больше, чем, вероятно, хотел. Что на самом деле ему чертовски небезразлична эта девушка. Все это доказывает, что я ничему его не научил.

— Знаю, — добавляю я с сожалением, — именно поэтому мы остановились на некоторое время. Тогда ей было семнадцать, и я чувствовал себя не в своей тарелке.

Лицо Уэста искажается от гнева, и я приветствую мысль о том, что вызываю у него отвращение. Пусть лучше думает, будто я засунул свой член в какую-то несовершеннолетнюю шлюшку, чем узнает правду.

Я кладу руку ему на плечо, зная, что Уэст не хочет, чтобы я был рядом, и он вырывается, как я и ожидал.

— Не прикасайся ко мне, мать твою, — предупреждает он. На секунду мне кажется, что у парня реально хватит смелости замахнуться, но он, похоже, передумывает и успокаивается.

— Сынок, ты должен знать, что я ничего этого не планировал. Я люблю твою маму, — напоминаю я ему. — Но…

— Мужчины есть мужчины, да? — перебивает он, цитируя разговор, который у нас состоялся несколькими неделями ранее.

Изображая раскаяние, я киваю.

— Я не идеален.

— Самое правдивое дерьмо, которое ты когда-либо говорил, — ядовито усмехается он.

— Я не собирался тебе всего этого рассказывать.

Опускаю голову и поражаюсь тому, насколько искренне это звучит.

Уэст даже не смотрит на меня, ну и пусть. Парнишка отходчивый, всегда реагирует на подобные вещи так, словно их никогда не было. Прямо как его старик.

Я снова смотрю на него, сохраняя серьезное выражение лица.

— Я пришел сюда только… чтобы предупредить тебя, — добавляю я, что, похоже, вызывает его интерес, поскольку он встречается со мной взглядом. — Эта девушка, она играет с тобой. Скорее всего, с самого первого дня.

Его молчание говорит за него. Я вижу, как сломил его. Вижу, как развел огонь, а после облил его бензином. Ярость, растущая в нем, — именно то, что мне нужно. Она неизбежна, ведь это способ разлучить их.

Я знаю, на какой риск только что пошел, но это было на сто процентов необходимо.