— Она пришла поговорить и отчего-то решила, что я позволю ей остаться на ночь. Но у нее не все дома, — добавляет он со вздохом. — Разговор превратился в ссору, она наговорила какую-то чушь, которая меня разозлила, а в мире Паркер вину перед людьми заглаживают сексом. Но клянусь, я к ней не прикасался.

Я пристально изучаю его, поскольку чувствую себя странно из-за его настойчивости. Уэст говорит так, словно… ему и правда есть дело. Однако довольно сложно сказать, то ли он просто хороший лжец, то ли это все действительно правда.

— Как только ты появилась, я тут же выставил ее задницу за дверь. Разве это не считается? — спрашивает он, гортанно смеясь. — Или… ты упустила эту маленькую деталь?

Уэст дразнит меня. Я убеждаюсь в этом, когда он снова подходит ближе.

Опускаю взгляд к его талии, на невероятно рельефно выступающие мышцы, и замечаю то, что находится чуть ниже пояса его спортивных штанов.

Не позволяй ему залезть тебе в голову, Блу. Просто… не позволяй.

Теперь он ближе, чем следовало бы, дышит мне в лицо.

— У меня на нее даже не встал. Вот ты… другое дело.

Он лжет.

Наверняка.

Прежде чем я успеваю закончить мысль, он хватает мою руку и опускает между нашими телами, прижимая мои пальцы к своему члену. Он твердый, весьма впечатляющего размера.

Я перестаю дышать, когда Уэст берет меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Знаю, он намеревается поцеловать меня, ведь он всегда охотится на слабых, но я вовремя выхожу из-под его чар, вспоминая, как холодно меня встретили.

— Ты обо мне весь день даже не вспоминал. И сейчас реально думаешь, что вот так запросто залезешь ко мне в трусы?

Ноль реакции, и меня это только распаляет.

— Какой же ты мудак, трахаешь все, что видишь, — шиплю я. — Думаешь, что можешь делать и говорить все, что, черт возьми, захочешь, и просто…

Уэст прерывает мою болтовню поцелуем. Его член набухает в моей руке, и я крепче сжимаю его, зная, что какая-то израненная часть его души наслаждается этим оскорблением, наслаждается словесным уничтожением.

— Давай, скажи, какой я, — подначивает он, сразу после этого жадно просовывая язык мне в рот.

Даже вспомнить не могу, когда в последний раз была так зла на кого-то. Но по какой-то причине установить дистанцию между нами просто не в состоянии.

— Ты ходячая трагедия, — продолжаю я в трансе, когда его губы опускаются к моей шее.

— Еще, — теплое дыхание касается моей кожи, заставляя меня потерять точку опоры в реальности.

— Ты упрямый, и я это просто ненавижу, — выпаливаю я. — Иногда я так сильно злюсь, что, наверное, реально могла бы тебя убить.

С губ Уэста слетает тихий смешок. Он не останавливается, продолжает целовать мою шею. Посасывает впадинку на горле. И в этот момент я официально проигрываю эту битву. Он опускает верх своих спортивных штанов на несколько дюймов, и я чувствую его еще больше, кожа к коже, но пока он не обнажился полностью. Еще нет.

— Мне нужна секунда, — удается выдавить мне, прежде чем отстраниться.

Уэст молчит, тяжело дышит. Его божественные черты обрисованы слабым светом вечерних огней, и я не упускаю отчаяния, отразившегося на его лице.

— Я не ухожу, — спешу сказать я, хотя знаю, что должна уйти, сбежать прямо сейчас. — Просто… Мне нужна секунда.

Когда его желание становится еще более очевидным, уголки его ноздрей раздуваются, но он берет себя в руки и кивает. Отходит в сторону, а я бросаюсь в ванную, закрываю за собой дверь и включаю свет.

Гляжу на себя в зеркало и не уверена, кого вижу. Блу, которую я знала несколько месяцев назад, не может быть здесь сегодня. Не с кем-то вроде Уэста. Не с тем, кто едва ли заслуживает ее общества.

И все же, ни одна частичка меня не хочет покидать этот номер.

Я ополаскиваю свои раскрасневшиеся щеки прохладной водой и чувствую, как меня тянет по другую сторону двери, где моего возвращения дожидается сильнейшее из искушений. До меня доходит — мы с Уэстом так ничего и решили. Ни одной из наших проблем. Может, это единственный возможный способ заполучить его?

Сломленного.

Извращенного.

Но, может, я готова на это согласиться.

Его слова звучат у меня в голове. Заявление о том, что единственный ответ на наши вопросы таится между простынями. Нельзя отрицать и другую часть заявления — о том, что мы оба ненормальные. В этом он прав. А может, и вообще во всем.

Возможно, близость — единственный способ определить, реальны ли наши подозрения насчет друг друга. Реальны ли чувства.

Я снова бросаю взгляд на дверь и спрашиваю себя, готова ли отказать себе в том, чего так сильно хочу, но ответа не приходится ждать долго. Все решено. Я выключаю свет и выхожу.