— Хуже всего то, что спустя жалкую неделю раздумий мама решила, что не уйдет от него. Мы понятия не имеем, как долго это продолжается, сколько у него было женщин, но она даже не думает о разводе. Такое впечатление, будто ему все сходит с рук, и никаких последствий! — вздыхает она.

— Ого.

— Да уж, ого.

Джосс замолкает, чтобы подумать и, возможно, сдержать слезы, но в наступившей тишине я замечаю, как она крутит свое кольцо. Я бы не придала этому значения, если бы Лекси не указала на это. Очевидно, кольцо — символ девственности Джосс, какой-то обет, который потребовали от нее родители. Когда она смотрит на него сейчас, я думаю, что оно всего лишь символ их контроля.

— Не думаю, что когда-либо в жизни так злилась, — кипит она. — От меня ожидают совершенства, ждут, что я никогда не совершу ни одной чертовой ошибки, но он может совершить самую большую ошибку из всех, и его просто простят? Нет уж, — выпаливает она, качая головой. — К черту это и к черту его!

В ее голосе столько боли, что я и сама ее чувствую. Особенно когда Джосс поднимает взгляд и на ее глаза снова наворачиваются слезы.

— Если бы Икс не выложил это дерьмо в приложение, мы бы не узнали никогда. Это бесит меня больше всего. Отец пытается все исправить только потому, что его поймали, а не потому, что ему на самом деле жаль.

Теперь она мрачна, задумчива.

Я спрыгиваю с кровати и сажусь рядом с ней. Когда я кладу свою руку поверх ее, Джосс не отстраняется.

— Поверь мне, я знаю, каково это — иметь родителей, которые не оправдывают ожиданий. Так что ты не одинока, — говорю я, надеясь, что Джосс понимает — она не услышит от меня осуждения.

— Я просто понятия не имела, что могу быть так разочарована. Ни в одном из них. Я так зла, что она остается с ним, — добавляет Джосс, качая головой.

Я пожимаю плечами и выдыхаю, прежде чем рассказать немного о себе.

— Мой отец остался. Мама изменяла ему, а он просто позволял ей водить себя за нос. Черт, они до сих пор в этом порочном круге.

Она бросает на меня взгляд, и часть грусти исчезает.

— Вот же дерьмо.

Киваю.

— Именно так.

Пока Джосс размышляет, ее взгляд снова падает на ковер, но тут ее телефон издает сигнал. Когда она читает сообщение, на ее лице появляется слабая улыбка, я не подглядываю, однако не могу удержаться, чтобы не спросить…

— Это Дэйн?

— Хм? О… нет. Просто друг, с которым я познакомилась прошлым летом на Кубе, — рассеянно отвечает она, отвечая на сообщение. — Мы отдыхали там, навещали родственников со стороны мамы, после того как некоторое время прожили на Гаити с родителями отца.

Она впервые упоминает этого парня при мне, но я помню тот день в кабинете директора Харрисона, когда я подслушала телефонный разговор Уэста и Дэйна о нем. Мистер Куба определенно является яблоком раздора между Дэйном и Джосс.

— Значит… он просто друг?

Она поднимает на меня взгляд и смеется.

— Неужели в это так трудно поверить?

Я пожимаю плечами.

— Не так трудно, как поверить в то, что вы с Дэйном не хотите поиметь друг друга.

Ее лицо заливает румянец, а это значит, что я попала в точку.

— Ладно, ладно, — фыркает она. — Я не говорю, что между нами ничего нет, но мы дружим с двенадцати лет, и мы такие разные, понимаешь?

— Ты когда-нибудь слышала, что противоположности притягиваются?

— М-м-м, думаю, мы слишком противоположны, — рассуждает она. — Я девственница и не собираюсь это менять. Особенно теперь, когда случай с отцом научил меня, что мужчинам доверять нельзя. — Она делает паузу и закатывает глаза, прежде чем продолжить. — Между тем, Дэйн не планирует прекращать, ну, знаешь, делать то, что он делает. Я не осуждаю его, просто констатирую факты. Мы те, кто мы есть, и это сводит нас обоих с ума.

Джосс смеется, но мне кажется, будто она оправдывается. Впрочем, я не обращаю на это внимания.

— Да и вообще, что способно разрушить крепкую дружбу лучше, чем упоминание о романтических чувствах?

Когда я искоса смотрю на нее, Джосс снова смеется.

— Я понимаю, но разве тебе хотя бы немного не любопытно, какой он?

Сначала я думаю, что она проигнорирует вопрос, но потом она улыбается.

— Ладно, может, я и фантазировала разок-другой о том, чтобы отдать ему свою девственность, но только потому, что мы уже близки и я доверяю ему свою жизнь.

Ее объяснение звучит смутно знакомо, и я бросаю взгляд на Скарлетт.

— А еще я фантазировала о нем, потому что — давай признаем — он чертовски горяч, — признается она. — Я на девяносто девять процентов уверена, что секс с ним был бы потрясающим. К тому же, для него это действительно что-то значило бы, понимаешь? Мы не любим друг друга в том самом смысле, но… между нами все же есть какая-то форма любви.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но безуспешно.

— Я так и знала.