Я не совсем уверена, что и сказать, ведь он дружелюбен, но, может быть, даже слишком дружелюбен?

Взгляд Уэста задерживается на моей руке, которая все еще находится в руке Бо.

— Ладно, на этом этапе ты либо отпускаешь ее, либо теряешь гребаный палец, — с улыбкой предупреждает Уэст. Когда Бо переводит взгляд с меня на своего старшего кузена, становится ясно, что он намеренно пытался вывести Уэста из себя, флиртуя со мной. Что сработало блестяще.

Бо смеется и наконец отпускает меня, отступая на несколько шагов. Видимо, на случай, если угроза Уэста не так уж пуста, как может показаться.

— Мои пальцы — это моя жизнь, — рассуждает он. — Они нужны мне для игры на басу и, ну, ты знаешь… для других занятий, — добавляет он, окидывая меня взглядом, от которого я чувствую себя голой и грязной.

— Иди-ка ты на хрен, — рычит Уэст, с широкой ухмылкой бросаясь к Бо и игриво хватая того за горло. Я представляю, как много мебели ломается в доме, когда эти восемь парней собираются все вместе.

Бедный Бун.

Без Уэста в качестве прикрытия я вынуждена приветствовать еще двух его кузенов. На этот раз близнецы. Внешне они похожи, но в плане стиля — полные противоположности. Один из них щеголяет в темных джинсах и рубашке на пуговицах, рукава которой закатаны до локтей. Он носит очки — уверена, они придают ему куда более невинный вид, чем есть на самом деле. Как и все остальные, он высокий и широкоплечий, очень похожий на тройняшек. Его брат сегодня выбрал более повседневный образ — спортивные брюки Adidas и черную толстовку с капюшоном. Оба образа модные, но различаются, как день и ночь.

— Вы, должно быть, Ривер и Стоуни, верно?

Они кивают.

— Собственной персоной, — произносит тот, что в повседневной одежде, прежде чем представиться. — Стоуни.

— Ривер, — добавляет тот, что в очках.

Еще до того, как они успевают что-либо сказать, подходит Дэйн и прерывает их, обняв обоих за плечи.

— Клево вырядились, пацаны.

Стоуни кивает и благодарит Дэйна, но Ривер смотрит в небо, будто даже не слышал слов кузена.

— Похоже, вы, два сопляка, все еще воруете всякую хрень. — Когда Дэйн заканчивает говорить, он срывает ценник, свисающий с рукава Стоуни.

— Вот дерьмо, — шепчет тот себе под нос, краснея, словно знак «стоп».

— Вы ж богатые, — замечает Дэйн. — Все, что вам не покупают родители, докупает дедушка. Может, объясните мне, почему вы до сих пор считаете нормальным выносить из торгового центра то, за что вы не заплатили?

Близнецы переглядываются, и от меня не ускользают лукавые ухмылки, искривляющие их губы.

— Потому что… у нас это чертовски хорошо получается? — предлагает Ривер, пожимая плечами.

Расстроенный Дэйн срывает очки с лица Ривера, прежде чем тот успевает остановить его, а затем начинает втаптывать их в грязь.

— Какого хрена, чувак? — протестует Ривер, явно разозленный, но, похоже, понимающий, что Дэйн мог бы запросто надрать ему задницу, если бы захотел.

— И какой дебил сказал тебе, что ты выглядишь круто в очках, которые тебе, черт возьми, даже не нужны? Никто так не делает, — заключает Дэйн и уходит, бросив ребятам воображаемую дуэльную перчатку.

Наверное, можно и не говорить, что они разбегаются кто куда, после того как Дэйн хорошенько пропесочил их. Но, судя по тому, что я только что услышала, им это было нужно. Стерлинг приводит четвертого брата, и он первый, кто хоть немного спокоен. Не застенчивый и определенно не невинный, возможно, просто осторожный в выражениях.

— Дамы, это Китон.

Нас удостаивают вяленьким взмахом руки. Китон, очевидно, под жестким кайфом. Парень, наверное, даже не знает, какой сегодня день.

Я машу в ответ, Джосс и Скар делают то же самое, но когда он проводит рукой по щетине на подбородке, я замечаю костяшки его пальцев. Они в синяках, как будто он недавно подрался. Мне ли не знать. У меня не раз были подобные синяки.

Или, может, он ударил кулаком по зеркалу или стене, как некая тупица, которую я знаю.

Теперь я могу с уверенностью предположить, что его мрачный, тихий вид — просто результат того, что он курил.

— Уэст сказал тебе, что парни играют в группе? — спрашивает Стерлинг.

— Нет, впервые слышу. Это очень круто. На чем ты играешь, Китон? — спрашиваю я, даже не уверенная, что парень сможет связно ответить.

— На барабанах.

Я смотрю на него, ожидая продолжения, но его не случается.

Ладно, классно поболтали.

Покачав головой, Стерлинг оставляет попытки завязать с ним разговор и уходит. В этот момент Китон, спотыкаясь, возвращается к шезлонгу, из которого Стерлинг вытащил его, и, усевшись обратно, пялится на звезды.

Я тихонько смеюсь про себя. Скорее всего, паренек под чем-то серьезным, потому что, клянусь, он будто бы не с нами.