Слышу голос Эстелии: «Все Терли рождались с какой-нибудь золотой частичкой».

В памяти всплывает лицо Вика, как он смотрел на меня, когда мы впервые встретились на поле.

«Вы и правда она…»

Невероятная правда сносит меня, обрушившись оглушающим зарядом. Удивление, неверие и негодование рассеиваются, увлекая меня в разные стороны. Возникает ощущение, будто кто-то выбил из меня дух и снова, и снова наносит удары, пока я пытаюсь отдышаться.

На долю секунды мы встречаемся взглядами. Его золотая кровь разливается между нами, наполняя меня новым открытием.

Выражение его лица…

Полное сожаления.

Преисполненное чувства вины.

Пропитанное скупым признанием, которое орошает нас, проливаясь дождем прошлого и настоящего.

Вик – Терли.

Я слышу лишь это. И думаю только об этом.

Пока наша связь не прерывается, когда Вик поворачивается к стражнику, пытавшемуся на меня напасть. Время вырывается из паузы, как резко распахнувшаяся дверь.

Вик двигается с поразительной скоростью. Одной рукой он хватает стражника за лицо и дует.

Из него вдруг вырывается облако золотистого пепла. Густой и липкий, он влетает стражнику в рот, оседает на его губах, языке. Стражник давится, но блестящий пепел продолжает собираться, окутывая густым облаком пыли его голову и мешая видеть.

Он машет руками, пытаясь вычерпать пепел изо рта, чтобы дышать, но не выходит. Стражник падает на землю, а Вик разворачивается и выхватывает спрятанный кинжал в тот же миг, как на него нападает другой гвардеец.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и резко оборачиваюсь. На меня бросается стражник, замахнувшись клинком. Но он не успевает нанести удар, потому что позвоночник у него ломается пополам, как ствол дерева. Он падает вперед и умирает до того, как ударяется о землю, смотря невидящим взглядом.

– Ее не трогать! – кричит Калл, спеша ко мне. Он тащит за собой Элору, и ее ноги волочатся по траве.

Я прижимаю к груди ноющую руку и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как путаются мысли.

Последние ореанцы пытаются добраться до круга. Лудо сражается. Эмони сражается. Вик сражается. К нам бегут еще стражники и окружают со всех сторон.

– Отступаем! – кричит Вик. – К кругу! Быстрее!

Я смотрю на Элору, видя на ее лице ужас. Видя годы насилия и унижения. Все это из-за мужчины, который крепко ее держит.

– Аурен! – кричит сзади Вик. – Нужно уходить!

– Я ее не оставлю! – бросаю я через плечо.

Превозмогая боль, я выталкиваю из себя магию, пропускаю ее по ладоням. На траву падают вязкие сгустки.

Калл насмехается над моими жалкими потугами.

– Почему гниль перешла к тебе?

Я не отвечаю ему, и он крепче сжимает кулак; его магия усиливается.

Сжимает, сжимает, сжимает.

Я трясусь всем телом. От гнева. От решимости. Пытаюсь сосредоточиться на магии даже сквозь изнуряющую боль.

– Пошел ты!

Я направляю вперед свернувшееся золото. Заостряю его. Оно вонзается в руку, которой он стискивает Элору, и ему приходится ее отпустить. Из раны сочится кровь, но он поднимает эту руку и щелкает пальцами.

Меня пронзает невыносимая агония.

Я смотрю вниз, на ребро, которое он мне только что сломал.

Попытка вдохнуть – настоящая пытка.

Ноги подкашиваются, и я грузно оседаю на землю. Наклоняюсь вперед, выставив здоровую руку и едва удержавшись от падения. Рука дрожит, когда я пытаюсь удержаться на ногах и не упасть лицом в землю. Из меня вот-вот польются пот, желчь и слезы. Трава кружится перед глазами. Дышать все труднее.

Но в груди, там, где осталось зернышко гнили…

Кипит.

– Почему гниль перешла к тебе?

Я прикусываю язык, чтобы не закричать.

Золото застывает на траве.

– Говори!

Я поднимаю голову, глядя на него с вызовом. С яростью. С угрозой.

Взгляд у него становится еще жестче. Он поднимает руку.

Разрушитель продолжает ломать. Но не меня.

Щелчок.

Слышу, как сзади вопит Лудо.

Щелчок.

Кричит Эмони.

Щелчок.

У Вика вырывается вскрик.

Внутри у меня все сводит, шея деревенеет, и я не могу оглянуться, не могу увидеть их распростертыми на земле, зажимающими переломанные кости. Меня захлестывают паника, ненависть и отчаяние. Я должна что-то сделать. Должна его остановить. Должна всех спасти.

– Я и дальше буду ломать им кости, пока ты не скажешь, – кричит Калл. – Почему магия гнили перешла к тебе? Почему она ищет тебя?

Так вот почему он не убивает меня. Он хочет получить ответы.

– Не знаю.

Мой голос звучит как шепот. Золото сворачивается и застывает. Но гниль, которая пронизывает его, корчится. Моя грудь горит.

Гудит.

В ушах стучит, но не от боли, а от гнили. Не только от гнили, которая переплетена с моей магией, но и от гнили внутри дома.

Его гнили. Его магии.

Она стучит. Пульсирует. Как вены, идущие от сердца. Гниль бьется во мне так, как я никогда прежде не чувствовала.