Я делаю шаг вперед, но увидев, что рядом стоящий стражник резко наклоняется, словно хочет меня отпихнуть, повинуюсь исключительно инстинкту.

Я взмахиваю рукой, и из нее вылетает золотой хлыст, ударяя его в грудь, отчего он отлетает в другой конец комнаты. Стражник с грохотом падает на пол, и я чувствую, как все сразу же переводят взгляды на меня.

Потом раздается скрежет обнажившихся мечей, и стражники бросаются ко мне. Магия фонтанирует из моих ладоней, заливая сапоги и пол.

– Какого черта? – раздается голос Калла, который резко останавливается, не дойдя до Элоры.

Но мне известна его репутация. Я знаю, что он сделал. Знаю, как его называют.

Разрушитель.

Потому знаю, что мне нужно увести отсюда Элору и других ореанцев – увести от него. Они не должны пострадать, нельзя подвергать мать Слейда опасности. Меньше всего мне хочется, что кто-нибудь из этих людей оказался между мной и Каллом.

Я действую быстро.

Золото, собравшееся у моих ног, устремляется вперед как можно скорее. У Калла перехватывает дыхание, когда он понимает, что грядет, поэтому поднимает руку и щелкает пальцами. От пола отламывается кусок и взлетает вверх, а мое золото ударяется о каменную преграду, разбивая ее вдребезги. Калл отлетает назад от осколков и громко ударяется головой о плитку.

Стражники бросаются в мою сторону, но я направляю на них еще одну волну. Расплавленное золото выплескивается из меня и кулаками врезается в гвардейцев, отчего они отлетают назад.

Но не успевают они упасть, земля уходит из-под ног, словно из ее недр вылезает зверь с острыми мраморными зубами и хочет схватить меня.

Но я не впадаю в панику и не боюсь – тело реагирует машинально, повинуясь исключительно фейскому инстинкту. Я отскакиваю прежде, чем трещина успевает поглотить меня и, падая, толкаю двух ореанцев.

Приземлившись на пол, я поднимаю руку и быстро направляю оставшееся жидкое золото на Калла.

Вокруг его пояса обвивается веревка, и я чувствую злобное довольство. Веревка дергается, пытаясь снова его повалить, но стражники уже поднимаются и идут за мной. Другой рукой я направляю в них еще больше золота, чтобы придавить к…

Калл щелкает пальцами.

И мою руку пронзает боль.

От муки я не могу дышать, двигаться.

Сломана. Моя рука сломана. Она повисает под странным углом. Кость в предплечье треснула, рука беспомощна, а тело пронзает боль.

Перед глазами все мутнеет, но я замечаю, что золото расплывается на моей коже, как чернила. Чары утекают разрастающимися пятнами.

Калл снова щелкает пальцами.

Я вздрагиваю, готовясь к тому, что он сломает еще одну кость или свернет мне шею, или убьет, но вместо того рушится крыша. Меня охватывает удивление, но приходится собраться с силами, когда щель становится шире и на меня падают куски потолка.

Я откатываюсь в сторону, и от этого движения из горла вырывается крик, но он тонет в оглушительном грохоте падающих обломков. Куски потолка падают на то место, где секундой ранее стояла я, а ореанцы визжат от страха и отползают, чтобы не оказаться раздавленными обломками. Я вижу, как Элора, накрыв голову руками, приседает под падающими на нее мелкими кусками, а сверху сыплется пыль.

Страх и тревога набрасываются на меня, как хищник, придавив своим весом.

Мне нужно вытащить Элору. Нужно всех отсюда вывести.

Глаза застилают слезы, но я сжимаю зубы и пытаюсь справиться со своей магией. Я чувствую, что она наполняет мою грудь, как при полном вдохе. Магия извивается и бурлит от моей ярости, но колеблется, когда я поднимаю здоровую руку, чтобы исторгнуть силу.

От боли золото останавливается, а я встаю только для того, чтобы снова упасть, как человек, пошатывающийся от усталости или опьянения. Я словно опять подвергаюсь пыткам королевы Изольты.

– Черт, – шикаю я, с трудом поднимаясь с пола. – Давай же, Аурен.

Дрожа всем телом, я снова пытаюсь, а сердце бьется так неистово, что я волнуюсь, как бы оно не выскочило из ребер и не покатилось по полу. Но этот стук в груди стихает, когда полоток снова рушится.

Мне удается направить на Калла золотой хлыст, но стоит золотой веревке обвиться вокруг его кулака, как он резко замирает. Калл смотрит на руку. Возможно, впервые он заметил золото. Он обводит оставшимся глазом черные прожилки, извивающиеся в жидком металле… а потом опускает взгляд на пол.

Я тоже смотрю вниз.

Широко раскрытыми глазами я вижу, как многолетняя гниль просачивается в плитку, словно снова оживает.

И движется ко мне.

Корни медленно прорастают в полу, плитка трещит и стонет, окружая меня защитным кольцом. Гниль в моих ладонях прорастает, тянется к гнили в полу, словно хочет воссоединиться.