Затаив дыхание, я смотрю, как сверкающее золото и черная дымка медленно оседают под моей кожей, пока блеск не исчезает. Но, больше не видя этого блеска, я все равно его чувствую. Чувствую присутствие Слейда. Мягко. Приглушенно. Будто тихие мгновения перед пробуждением, когда я ощущала, как он лежит рядом со мной. Или когда входил в комнату, а я, даже не оборачиваясь, понимала, что это пришел он.

Меня пугает жестокий раскатистый смех, вырывающий из раздумий. Я поднимаю голову и вижу, как блестит глаз Калла, как сверкают его зубы в зловещей ухмылке.

– Ну, это все объясняет, – говорит он, его взгляд полон жестокой насмешки. – Päyur.

Я хмурюсь.

Это слово… произнесенное с напевом древних фейри. Я узнаю это слово… Но откуда?

А потом вспоминаю.

Вспоминаю себя в Рэнхолде. Темную библиотеку. Обложку из бузины, обшитую красной кожей. Запрещенную книгу о фейри, которую засунула себе в карман.

Вспоминаю, как открыла ее и увидела рисунок.

Рисунок женщины со светло-желтыми волосами, отливающими золотом. И мужчины-фейри с крыльями. Они обнимались, и их окутывало какой-то дымкой. Почти как…

Объединившиеся ауры.

И то слово, написанное прямо под рисунком.

Päyur^[4].

Сердце бешено бьется в груди. Отзывается эхом.

– Теперь понятно, откуда взялась гниль, – высокомерно говорит Калл. Даже с восторгом. – Скажи, давно ты видишь ауру моего сына? Давно знаешь, что вам суждено стать связанной парой?

Связанной парой…

Перед глазами все расплывается.

И вдруг выступает яркое воспоминание. Это происходит резко, словно оно ждало все это время.

Я вижу это воспоминание очень ясно. Холодная ночь на балконе под снегом и звездами. Невероятное желание и изнурительное противостояние.

Взгляд черных глаз.

Я смотрю в небо, не стряхивая упавший на ресницы снег, а когда поворачиваюсь к Рипу, то вижу, что он тоже на меня смотрит.

– Ну, еще злишься на меня? – спрашивает он с насмешливыми нотками. Я с жадностью слушаю его голос, радуясь, что молчание прервалось, что забылись споры на лестнице.

– Я в ярости.

Рип склоняет голову, словно ничего иного не ждал.

– А ты? – спрашиваю я.

– Я вне себя от гнева.

Уголки наших губ одновременно приподнимаются в похожих ухмылках.

Он отклоняется назад, и шипы на спине исчезают под кожаной одеждой.

– Мы с тобой та еще пара.

От его слов бегут мурашки по рукам, несмотря на то, что я завернута в одеяло.

– Ты о чем?

У него загадочное выражение лица, и Рип открывает рот, чтобы ответить, но, задумавшись, снова смолкает. Снежинки падают на его темные волосы, исчезая в черных как смоль прядях, и Рип рассматривает меня с пылом, к которому я уже начала привыкать.

– Знаешь, это удивительно.

– Что именно? – спрашиваю я.

– Возможно, мы последние фейри в этом мире, и той ночью наши пути по какой-то причине пересеклись.

От сказанных им слов, что моя аура была маяком, на свет которого он последовал, в горле встает ком.

– Судьба иногда любит пошутить.

– Да.

Да.

Мой разум – разрушительный ураган. Все крутится и крутится. Мои чувства в полном беспорядке.

А его слова до сих пор откликаются эхом.

«Мы с тобой та еще пара».

Та еще пара, ты и я.

Päyur, ты и я.

Аурен

Он знал.

От этой мысли горло сжимают тиски. Я чувствую на кончике языка привкус правды. У меня всегда было очень смутное понимание, что такое аура. Я неосознанно помнила о них еще с детства. Потому, когда впервые увидела Рипа той ночью в Пустоши, сразу поняла, что он – фейри. Прежде я никогда не видела у ореанцев магию, поэтому по той черной дымке, которая всегда его окутывала и напоминала тени, да и по слегка заостренным ушам, скрытым волосами и шлемом, сразу поняла, кто он такой. Я чувствовала в нем непохожесть.

Но я не знала, что ауру могут видеть только связанные судьбой пары. Не знала, что это вообще значит. Да и откуда? Мне было пять, когда я покинула Эннвин.

Но Слейд знал.

Я вспоминаю слова Эмони: «Ты можешь видеть его ауру? Немногим фейри это удается. Неудивительно, что вы так стремитесь вернуться друг к другу».

Я не задумывалась об этом. Не стала размышлять, почему, вернувшись в Эннвин, больше ни у кого не видела ауру. Я думала только о том, как бы поскорее его найти, о попытках управлять своей силой…

И его силой.

Я смотрю на ладони и вижу, как на них извиваются линии.

– Где он?

Я резко поднимаю взгляд. Калл подошел ближе. Элора тоже.

Он замечает, что я смотрю на нее, и еще крепче стискивает ее шею.

– Смотри, Элора. Истинная Päyur среди нас. Но тебя это не сильно волнует, да? Ведь ты не одна из тех редких ореанцев, которые могут образовать связь с фейри. Но вот она, перед нами. Связана с нашим сыном. – Он снова переводит взгляд на меня. – А моего сына нигде не видно. – На его лице отражается желание причинить боль. – Но у меня есть ты.

– Нет, – рычу я. – Нет.