Доммик неутомимо укладывает их друг на друга в ряд. А когда стена становится высотой в добрых десять футов, мы начинаем удваивать ее. Потом утраивать. Делаем ее как можно толще.

Мы неустанно трудимся всю ночь.

Невзирая на звон колоколов в полночь. Невзирая на сильнейшую бурю, во время которой тучи обрушивают на землю горы снега. Меня это ничуть не останавливает. Напротив, буря как будто помогает – снег ложится на землю, где я стою на коленях, и увлажняет пересохшие губы.

Я тружусь почти в забытьи, сосредоточившись лишь на холодной силе, которая течет по моим венам. Из порезов на руках стекает лед и продолжает источать морозную магию – магию, что позволяет мне создавать плиту за плитой.

Мой народ меня ненавидит. На моем троне сидит другая женщина. На нас наступают фейри. Возможно, я не знаю, как еще применить свою новообретенную силу… но я смогу.

Смогу.

Доммик не заговаривает со мной – просто трудится сообща, безмолвно меня поощряя. Нам отчего-то не нужны слова. Он прекрасно понимает, чем помочь, и делает это без единого упрека. Даже когда ветер треплет его капюшон, а кожа на руках трескается. Даже когда на плечах у него оседает снег, вытягивая из его горячего тела тепло. Я создаю плиты, он собирает их и не пытается руководить мной, спорить или говорить, что соображает лучше меня.

Когда наступает утро, буря, наконец, стихает, и на землю ложатся последние снежные хлопья. И с наступлением бледно-серого утра просыпаются и люди.

Сперва они бормочут себе под нос и продолжают идти, но вскоре начинают собираться вокруг нас. Сначала их было немного, но толпа неукоснительно растет, а вместе с тем люди становятся смелее.

Когда они видят, что я пользуюсь магией, то их охватывает неверие, удивление, недоумение и гнев, и с каждой минутой эти чувства становятся сильнее. Люди начинают высказывать жалобы на то, что мост перекрыт, а путь к замку отрезан.

– Что ты делаешь?

– Она решила нас замуровать!

– Холодная ведьма! Ты не наша царица!

– Она использует магию против нас!

– Убери сейчас же!

– Королева Кайла этого не потерпит!

Они высмеивают меня. Проклинают. Ненавидят. Но я продолжаю.

Доммик вырастает у меня за спиной и свирепо рычит, когда толпа подбирается ближе. Он сжимает в каждой руке по кинжалу и угрожающе смотрит на них, ухмыляясь, а свет вокруг него преломляется.

Его угрозы действенны, и никто не выказывает свою ненависть агрессией, не пытается причинить мне вред или утащить отсюда. Но они не прекращают бросать в меня ядовитые упреки, а я слышу все. Тело мое, может, и онемело от холода, но разум не защищен от их пылкой словесной атаки, которая продолжает изливаться и, вырвавшись паром, вынуждает меня вздрагивать от каждого обжигающего слова.

– Холодная царица лгала о том, что не имеет силу.

– Холодная сука.

– Убирайся с чертовой дороги.

– Она заблокировала мост.

– Она свихнулась.

– Возвращайся в могилу.

– Тебе стоило оставаться мертвой.

Я продолжаю и не остановлюсь, пока не выложу последний кирпич на двадцатифутовую стену. Мне плевать, что у меня дрожат руки. Плевать, что на лбу выступил пот и застыл прежде, чем успел стечь.

Эта ненависть, сомнения, оскорбления – я позволяю им бить в спину и продолжаю.

– Она заманила нас в ловушку.

– Она пытается удержать нас от новой королевы.

– Ты нам тут не нужна.

– Ты не наша королева.

– Остановите ее.

– Разрушьте эту стену.

Услышав эти угрозы, я останавливаюсь.

Я не могу позволить, чтобы они разрушили то, что я построила с таким трудом. Только эта стена может защитить их от фейри, которые уже наступают на наш мост и город.

Я столько часов потратила, чтобы создать эти ледяные кубы, но на сей раз поворачиваюсь и прижимаю ладони к земле.

Подпитываемая потребностью защитить стену от своего же народа, чтобы уберечь их, я молча направляю магию и надеюсь, что она прислушается ко мне, опустится в землю, разверзнет ее, утолщит.

Пока между нами не образуется идеально ровный и скользкий лед.

Толпа охает и отступает, но несколько человек впереди отодвигаются не так быстро, в результате чего поскальзываются и падают. Теперь они не могут приблизиться ни к стене, ни ко мне.

Идеально.

Я порываюсь встать, но слегка пошатываюсь. Доммик мгновенно оказывается рядом и хватает меня за локоть.

– Царевна? – шепчет он.

– Я в порядке, – заверяю я его, стряхнув снег со спины и со спутанных волос.

– Ты используешь слишком много магии. Ты всю ночь трудилась, – тихо говорит он. – Тебе нужно отдохнуть.

Я сурово смотрю на него.

– Некогда мне отдыхать.

Он не возражает, зная, что я права.