Я подхожу ближе, оценивая созданный нами барьер. Раз уж я смогла покрыть землю льдом, может, моя магия способна на большее? Положив ладони на стену, я сосредотачиваюсь, сматываю лед как рыболовную леску и направляю наверх ледяных кирпичей. Затем отхожу назад и вижу, как наполовину сформировавшийся лед растекается по вершине, а потом застывает, образуя остроконечную ограду.
Меня переполняет гордость. Моя магия прислушивается ко мне.
Повернувшись, я обращаюсь к сердитой толпе.
– Эта стена замедлит фейри, но не остановит их.
– Нет никаких фейри! – кричит кто-то.
– Есть, – отвечаю я, и мой голос прорывается сквозь свист ветра. – И я бы хотела, чтобы вы оставались за стенами замка, но, зная, что вы не уйдете, буду защищать всеми силами.
– Ты лжешь нам, чтобы заманить в западню!
Остальные соглашаются с ним, а другие изрыгают в мою сторону проклятия.
Меня снедает разочарование, словно в кожу впиваются тупые зубы. Но внутри все сжимается, а по спине от сомнений ползут мурашки. Ужасный ли я продумала план? Не знаю. Меня никогда не обучали военной стратегии. Единственные уроки о войнах и битвах преподавали мне с исторической точки зрения. А вчера я еще даже не могла управлять своей силой.
Стена казалась мне чем-то досягаемым, тем, что я могу создать постепенно. Теперь остается только надеяться, что это поможет нам выиграть немного времени.
– Она не лжет! – огрызается на людей Доммик, и таких громко сказанных слов я от него еще не слышала. – Она же ваша царица! Прислушайтесь к ней! – в отчаянии кричит он.
Люди проклинают и его.
– Укройтесь! – говорю я им. – Укрепите дома, соберите оружие, если оно у вас есть, или бегите в сосновый лес, но я не могу обещать, что здесь будет безопасно.
Впервые у некоторых на лицах появляется беспокойство. Они оглядываются, словно начинают сомневаться. Начинают думать, что, возможно, я говорю правду. Мне остается надеяться, что эта толика беспокойства перерастет в ливень. Если не смогу завоевать их доверие, вдруг удастся подтолкнуть их к действиям, основанным на чистом страхе.
– Бегите. Прячьтесь. Боритесь. Готовьтесь к войне, потому что она нагрянет, верите вы мне или нет!
Толпа стихает. Между нами свистит ветер.
Я поворачиваюсь к Доммику и протягиваю ему руку, а он вопросительно приподнимает бровь.
– Мне нужно быть по другую сторону стены, – говорю я.
Мне предстоит еще много работы.
Его рука накрывает мою, нас окружают тени, и у меня сводит живот, когда мы прыгаем на стену. Я едва успеваю почувствовать, как скольжу по ней ногами, а Доммик уже снова прыгает и приземляется на другой стороне моста под удивленные крики толпы.
Я поворачиваюсь и смотрю на стену с этого ракурса, оценив, какой солидной она выглядит. Стена толстая и высокая, а шипы наверху неприступны. Но это не продлится вечно. В лучшем случае, это только задержит фейри.
Потому мне нужно постараться.
Повторяя прежние движения, я встаю на колени и прижимаю руки к земле. Сосредоточившись, разбрызгиваю лед по дуге моста. Лед медленно ползет по булыжникам, но у меня вырывается прерывистый вдох, как только я покрываю мостовую скользким слоем. Когда я встаю, меня так сильно качает, что я чуть не падаю. И я бы упала, если бы меня не подхватил Доммик.
– Царевна… – предупреждает он резким тоном. Другому человеку его голос мог бы показаться сердитым, но я знаю, что он волнуется.
Волнуется за меня.
– Хватит беспокоиться за меня, – говорю я. – Мне нужно, чтобы ты разведал обстановку. Узнай, где они, и дай знать, сколько у нас осталось времени.
– Думаешь, я тебя оставлю? – со скепсисом цедит он сквозь зубы. – Когда ты едва держишься на ногах, а люди хотят сбросить тебя с моста?
– Ну, до меня ведь им не добраться? – спрашиваю я, показав на стену.
Если честно, не стоило мне упоминать об этом.
Он недовольно ворчит себе под нос.
– Иди, – говорю я ему. – Нам нужно узнать, как близко они подошли.
– Ладно, – гаркает Доммик. – Но если я вернусь и увижу, что ты валяешься без сознания, то убью тебя к чертовой матери.
Я невозмутимо приподнимаю бровь.
– Если этой угрозой ты хотел меня напугать, то, может, в следующий раз, сделаешь это с помощью своего ножа?
Он сокращает расстояние между нами, отчего я тут же теряю эту свою невозмутимость и резко втягиваю воздух. Встав передо мной, Доммик наклоняется и прижимается своей грудью к моей. Я даже не замечаю, как он достает кинжал, пока острый край не оказывается у моей шеи.
А потом он ведет его вниз.
Проводит по моей ключице, по груди, почти царапая ткань платья, но не разрезая ее. Я охаю, когда кинжал спускается по моему пупку и кружит там, и вообще перестаю дышать, почувствовав лезвие на бедре.
Доммик подносит губы к моему уху.
– Если мысль о том, как я играю с тобой своим кинжалом, тебя заводит, то так и скажи, – вкрадчиво произносит он.
В моих глазах вспыхивает огонь, щеки пылают, а когда Доммик отстраняется и убирает клинок, мне приходится сдержаться, чтобы не застонать от досады. Ну, нас хотя бы не видит толпа.