"Это один из способов сделать это".

Я не могу остановить улыбку на своем лице или радость, которая щиплет мои глаза при виде других первокурсников, стоящих перед своими драконами. Я жива, и я больше не курсант. Я всадник.

Первый шаг причиняет адскую боль, но я поворачиваюсь к золотистой, которая пристроилась рядом с Таирном и смотрит на меня яркими глазами, похлопывая хвостом.

"Я рад, что ты добралась". "Рад" — это даже не то слово. Взволнован, облегчен, благодарен. "Но, может быть, тебе стоит улететь в следующий раз, когда кто-то предложит тебе спастись, а?"

Она моргнула. "Может быть, я спасала тебя". Ее голос выше, слаще в моем сознании.

Мои губы раздвигаются, и мышцы на моем лице замирают от шока. "Разве никто не говорил тебе, что ты не должен разговаривать с людьми, которые не являются твоими всадниками? Не навлекай на себя неприятности, Голди", — шепчу я. "Насколько я слышала, драконы довольно строго относятся к нарушению этого правила".

Она просто сидит, подогнув крылья, и наклоняет голову ко мне под таким невозможным углом, что я почти смеюсь.

"Святой ад!" — восклицает всадник на красном драконе справа от меня, и я поворачиваюсь к нему. Он первокурсник из секции Когтей, четвертое крыло, но я не помню его имени. "Это…" Он открыто смотрит на Таирна расширенными от страха глазами.

"Да", — говорю я, улыбаясь шире. "Это он".

Моя лодыжка пульсирует, болит и вообще кажется, что она развалится в любую секунду, пока я хромаю по широкому полю, направляясь к небольшому формированию прямо передо мной. Позади меня ветер время от времени порывами стихает, когда все больше драконов приземляются, а их наездники расходятся, чтобы записать свои имена, но он становится все слабее и слабее по мере того, как строй распространяется все дальше по полю.

Спускаются сумерки, и ряд магических огней освещает толпу на трибунах и на помосте. В самом центре, прямо над тем местом, где рыжая из "Парапета" записывает свиток, сидит моя мама, одетая во все свои военные одежды, медали и все остальное, чтобы никто не забыл, кто она такая. Хотя на помосте сидит целый ряд генералов, каждый из которых представляет свое крыло, есть только один более орденоносный, чем Лилит Сорренгайл.

И Мельгрен, командующий всеми наваррскими силами, не сводит своих глаз-бусинок с Таирна, оценивая его. Его взгляд переходит на меня, и я подавляю дрожь. В этих глазах нет ничего, кроме холодного расчета.

Мама поднимается, когда я подхожу к хранителю списков у подножия помоста, который записывает связанные пары, прежде чем пригласить следующего всадника вперед, чтобы сохранить в тайне полное имя дракона.

Профессор Каори спрыгивает с шестифутовой платформы слева от меня и с открытым ртом смотрит на Таирна, ее взгляд окидывает массивного черного дракона, запоминая каждую деталь.

"Это действительно…" начал комендант Панчек, стоя на краю помоста вместе с более чем дюжиной других одетых в форму высокопоставленных офицеров.

"Не говори этого", — шипит мама, ее глаза устремлены на Таирна, а не на меня. "Нет, пока она не скажет".

Потому что только всадник и хранитель роллов знают полное имя дракона, а она не уверена, что я действительно его. Именно на это она и намекает. Как будто я смогу угнать Таирна. Злость кипит в моих венах, обгоняя боль, пронизывающую мое тело, когда я продвигаюсь вперед в очереди, так что впереди меня только один всадник.

Мама заставила меня пойти в квадрант наездников. Ей было все равно, выживу я или умру, когда пересеку парапет. Единственное, что ее сейчас волнует, это как мои недостатки могут омрачить ее безупречную репутацию или как моя связь может способствовать ее собственным планам.

А теперь она смотрит на моего дракона, даже не потрудившись опустить глаза и проверить, все ли со мной в порядке.

Черт. Она.

Это все, чего я ожидала, но все равно так разочаровывает.

Всадник впереди заканчивает, убираясь с дороги, и хранительница свитков поднимает глаза, смотрит на Таирна, затем опускает свой шокированный взгляд на меня и манит меня вперед.

"Вайолет Сорренгайл", — говорит она, делая запись в Книге Всадников. "Приятно видеть, что ты добралась". Она одаривает меня быстрой, дрожащей улыбкой. "Для протокола, пожалуйста, скажи мне имя дракона, который выбрал тебя".

Я поднимаю подбородок. "Таирнеанах".

"Над произношением не мешало бы поработать". Голос Таирна раздается у меня в голове.

"Эй, по крайней мере, я вспомнила", — думаю я в его сторону, гадая, услышит ли он меня через поле.

"По крайней мере, я не дал тебе упасть на смерть". Он говорит совершенно скучно, но он определенно услышал меня.

Женщина усмехается, качая головой, пока записывает его имя. "Я не могу поверить, что он связал себя узами брака. Вайолет, он — легенда".