"Тогда ты познакомишься с драконами пораньше", — отвечает рыжая, ее тон безразличен. "Мы здесь не ждем испытаний. Мы просто выполняем их".

"И что же это будет, Сорренгайл?" — спрашивает мужчина-наездник. "Ты собираешься сделать Джека евнухом?"

Черт. Что это будет? Я не могу убить его, не под таким углом, а отрезав ему яйца, он только заставит его ненавидеть меня еще больше, если это возможно.

"Ты собираешься следовать правилам?" спрашиваю я Джека. Голова гудит, а рука кажется чертовски тяжелой, но я держу нож на прицеле.

"Думаю, у меня нет выбора". Уголок его рта искривляется в усмешке, и его поза расслабляется, когда он поднимает руки ладонями наружу.

Я опускаю кинжал, но держу его наготове, двигаясь в сторону рыжей, которая держит свиток.

Джек спускается во двор, его плечо задевает мое, когда он проходит мимо, останавливаясь, чтобы наклониться поближе. "Ты мертва, Сорренгайл, и я буду тем, кто убьет тебя".

Синие драконы происходят из необыкновенной линии Гормфайлеас. Известные своими внушительными размерами, они наиболее безжалостны, особенно редкий синий кинжалохвост, чьи ножевидные шипы на кончике хвоста могут обезглавить врага одним щелчком.

— Полевой справочник полковника Каори по драконьему роду

Если Джек хочет убить меня, ему нужно встать в очередь. Кроме того, у меня такое чувство, что Ксаден Риорсон его опередит.

"Не сегодня", — отвечаю я Джеку, рукоять моего кинжала твердо лежит в моей руке, и мне каким-то образом удается подавить дрожь, когда он наклоняется ко мне и вдыхает. Он нюхает меня, как гребаная собака. Затем он насмехается и уходит в толпу празднующих кадетов и всадников, собравшихся в большом внутреннем дворе цитадели.

Еще рано, наверное, около девяти, но я уже вижу, что курсантов не так много, как кандидатов, стоящих впереди меня в очереди. Судя по подавляющему присутствию кожи, и второй, и третий курсы тоже здесь, присматриваются к новым кадетам.

Дождь ослабевает, превращаясь в морось, как будто он пришел только для того, чтобы сделать самое трудное испытание в моей жизни еще труднее… но я справилась.

Я жива.

Я справилась.

Мое тело начинает дрожать, и пульсирующая боль возникает в левом колене — том, которым я ударилась о парапет. Я делаю шаг, и оно грозит мне сдаться. Мне нужно перевязать его, пока никто не заметил.

"Кажется, ты нажила себе врага", — говорит рыжая, небрежно перекладывая смертоносный арбалет, который она носит пристегнутым к плечу. Она смотрит на меня поверх свитка, проницательно оглядывая меня с ног до головы. "На твоем месте я бы с ним поостереглась".

Я киваю. Мне придется следить за своей спиной и всеми остальными частями тела.

Следующий кандидат приближается с парапета, кто-то обхватывает меня сзади за плечи и крутит.

Мой кинжал уже наполовину поднят, когда я понимаю, что это Рианнон.

"Мы сделали это!" Она ухмыляется, сжимая мои плечи.

"Мы сделали это", — повторяю я с принужденной улыбкой. Мои бедра уже дрожат, но мне удается спрятать кинжал в ножны у ребер. Теперь, когда мы здесь, оба кадеты, могу ли я ей доверять?

"Я не могу выразить вам свою благодарность. Было по крайней мере три раза, когда я упала бы, если бы вы мне не помогли. Вы были правы — подошвы были скользкими, как дерьмо. Ты видела людей вокруг? Клянусь, я только что видела второкурсницу с розовыми полосками в волосах, а у одного парня весь бицепс был вытатуирован чешуей дракона".

"Конформизм — это для пехоты", — говорю я, когда она переплетает свою руку с моей и тянет меня за собой в толпу. Мое колено вскрикивает, боль распространяется вверх по бедру и вниз по ноге, и я хромаю, привалившись к боку Рианнон.

Проклятье.

Откуда взялась эта тошнота? Почему я не могу перестать дрожать? Я собираюсь упасть в любую секунду — мое тело никак не может оставаться в вертикальном положении с этим землетрясением в ногах или жужжанием в голове.

"Кстати говоря, — говорит она, глядя вниз. "Нам нужно поменять ботинки. Там есть скамейка…"

Высокая фигура в безупречной черной форме выходит из толпы и направляется к нам, и хотя Рианнон удается увернуться, я натыкаюсь на его грудь.

"Вайолет?" Сильные руки подхватывают меня за локти, чтобы удержать, и я смотрю в пару знакомых, поразительных карих глаз, широко раскрытых в явном шоке.