"Сдайся", — приказываю я, поднимая кинжал, который я уронила. "Я могу разрезать тебя в любую секунду. И ты, и я знаем, что если бы это была реальная жизнь, ты бы уже был готов".

"Если бы это была реальная жизнь, я бы убил тебя, как только ты ступила на ковер", — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

"Сдавайся."

"Отвали!" Он бросает свой кинжал.

Я вскидываю руки, чтобы блокировать удар, но он вонзается в мое левое предплечье. Потоки крови и боль пронзают нервы вдоль моей руки, вспыхивая с тревожной остротой, но я знаю, что лучше не вытаскивать его. Сейчас он зажимает рану, как может.

"Не бросать!" кричит Эметтерио со стороны, но Джек уже движется, устремляясь ко мне с серией ударов ногами и руками, к которым я не готова. Его кулак врезается мне в щеку, и я чувствую, как трескается кожа.

Его колено выбивает воздух из моего тела, когда он бьет меня в живот.

Но я остаюсь на ногах, пока его руки не сжимают мое лицо. Агония заполняет каждую клеточку моего тела, когда яростная, вибрирующая энергия прорывается сквозь меня с такой силой, что кажется, будто он отделяет связки от костей, мышцы от сухожилий.

Я кричу, сотрясаемая непонятной мне внутренней силой, словно он вливает в мое тело свою собственную силу, потрясая меня тысячей укусов вибрирующей энергии.

Сейчас. Если я не сделаю это сейчас, он убьет меня. Мое зрение уже темнеет по краям.

Я протягиваю дрожащую руку в карман своей кожанки и открываю пробку на флаконе.

Его садистская ухмылка и красный ободок вокруг глаз — все, что я могу видеть, пока он вливает в мое тело все больше и больше силы, но его руки заняты, и он слишком одержим своей победой, чтобы услышать, что я перестала кричать, увидеть, что я двигаюсь.

"Он использует свои силы!" ревет Ридок, и из угла моего уменьшающегося зрения я вижу движение с обеих сторон.

Я пихаю пузырек в улыбку Джека с такой силой, что чувствую, как ломается один из его зубов.

Руки тянутся к нам обоим, и я слышу, как Ридок и Эметтерио вскрикивают, отдергивая руки после контакта. Что бы ни делал Джек, это передается от меня к ним через прикосновение.

Мои зубы стучат, когда боль поглощает меня, мое тело борется за то, чтобы потерять сознание, избежать невыносимой пытки, но я отказываюсь поддаться тьме, пока Джек не хрипит.

Его глаза расширяются до невозможности, и он опускает руки, сжимая собственную шею, когда дыхательные пути закрываются.

Мои колени подгибаются, мое тело все еще содрогается, когда я падаю на мат, но и Джек тоже, вздымается и царапает когтями свою шею, его лицо становится багровым.

Через несколько секунд лицо Ридока оказывается у моего лица. "Дыши, Сорренгайл. Просто дыши".

"Что, черт возьми, с ним такое?" — спрашивает кто-то, пока Джек корчится.

"Апельсины", — шепчу я Ридоку, когда мое тело окончательно сдается. "У него аллергия на апельсины". Я проваливаюсь в небытие.

Когда я просыпаюсь, меня нет на коврике, и по окнам лазарета квадранта целителей я вижу, что наступила ночь. Меня не было несколько часов.

И это не Ридок, сидящий в кресле рядом с моей кроватью и смотрящий на меня так, словно хотел бы убить меня сам.

Это Ксаден. Его волосы взъерошены, как будто он их дергал, и он переворачивает кинжал с конца на конец и ловит его за кончик, не глядя на него, прежде чем убрать в ножны. "Апельсины?"

Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но иногда нужно знать, когда принять смертельный удар, Мира. Именно поэтому ты должна быть уверена, что Вайолет попадет в квадрант Писаря. Она никогда не сможет отнять жизнь.

— Страница семьдесят, Книга Бреннан

Я поднимаюсь с кровати, чтобы сесть, но боль в руке напоминает мне, что пару часов назад в ней был кинжал. Теперь она забинтована. "Сколько швов?"

"Одиннадцать с одной стороны и девятнадцать с другой". Он выгибает темную бровь и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. "Ты превратила апельсины в оружие, Насилие?"

Я перехожу в сидячее положение и пожимаю плечами. "Я работала с тем, что у меня было".

"Поскольку это сохранило тебе жизнь — сохранило жизнь нам — я не могу спорить, и я не собираюсь спрашивать, как так получается, что ты всегда знаешь, кому в итоге бросишь вызов". В этом взгляде есть определенный гнев, но есть и нотка облегчения. "Рассказав Ридоку, Эметтерио смог вовремя доставить его сюда. К сожалению, он лежит на пять коек ниже тебя, и он будет жить, в отличие от второго курса через ряд. Ты могла бы убить его и избавить всех нас от драмы".