Я показала на полотенце, туже натягивая его вокруг груди.

– Лучше не стоит. Я не одета.

– На мне нет макияжа.

– Лия! – я попыталась вложить немного здравого смысла в ее мозг. Она не могла носить маску каждый раз, когда выходила из дома в мир.

Лия тяжело вздохнула, протопала к двери и поднялась на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок. Она застонала, развернулась и прижалась затылком к крошечному участку стены рядом с ним.

– Черт.

И еще один стук.

На этот раз он прогремел и не прекратился.

Лия не двигалась, без сомнения, молясь, чтобы посетитель развернулся и ушел. Стук прекратился.

– Я слышал, как ты несла всякую чушь, – сказал Джона с другой стороны двери. – Поэтому я знаю, что ты знаешь, что я здесь. Немного недоволен своим прозвищем, но все же. Мы будем вести себя по-взрослому, или ты намерена прятаться? Хочешь немного помочь, Шар?

Я подавила смешок, прислонившись к дверному косяку своей спальни.

– Прекрасно, – отрезала Лия. – Дай мне пять минут. Я скоро открою.

– Нет. Сейчас.

– Прости?

– Я хочу видеть твое лицо прямо сейчас. Без косметики.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – ее голос дрожал. Мое сердце разрывалось в груди.

– Черт возьми, испытай меня, Чашечка.

Наступила тишина.

Лия сделала шаг назад, уставившись на дверь. У меня перехватило дыхание. Я хотела закричать на сестру, призвать ее сделать это, совершить прыжок, но я знала, что это был ее момент. Ее решение. Ее история, которую она должна написать для себя.

Потому что этим мы все и являлись по сути. Авторами наших собственных историй. Кривой путь в виде мрачного поворота отразился на истории Лии, зияющая чернилами дыра в ее «Долго и счастливо», но она еще могла перевернуть страницу. Еще могла бы ускакать навстречу закату с принцем с сияющей татуировкой на рукаве. Не на лошади, а на «Харлее».

Лия сделала еще один шаг от Джона.

– Лия, – его голос сорвался.

И еще шаг.

Нет, пожалуйста, нет.

Она повернулась спиной к двери, уходя от него.

Слезы затуманили мое зрение.

Джона вздохнул.

– Ты такая упрямая. Я бы в мгновение ока забрал все твои шрамы и носил их, как гребаные «Ливайсы», если бы мог.

Лия остановилась. Я стиснула пальцы, умоляя ее увидеть правду. Его правду. Что ему не все равно. Что ее шрамы не определяли ее.

Она вытаращила глаза.

Осознала?

Я не смела дышать. Слеза скатилась по ее щеке.

Вот и все, Лия. Послушай его. Он говорит правду.

Джона видел лишь сексуальную, милую девушку из квартиры напротив, которая кормила осиротевшего лисенка, растила сестру, когда ей было восемнадцать, прошла сквозь огонь ради любимых людей и заботилась о его ребенке.

Я всегда это знала. Он всегда знал это.

Но, похоже, она только сейчас это поняла.

Лия развернулась и побежала к двери. Отперла замок и распахнула ее настежь. Они стояли напротив друг друга. Оба тяжело дышали.

Он был таким пылким.

Она была так прекрасна.

Я чувствовала себя третьей лишней, но мне было все равно, потому что эту главу из истории Лии я жаждала прочитать с той ночи, которая все изменила.

Джона сделал шаг вперед. Он обхватил голову Лии своими огромными, испачканными маслом ручищами и повел ее назад, к стене.

– Идеально, – прорычал он ей в лицо, коснувшись большим пальцем пурпурной кожи на правой щеке. Лия ударилась спиной о стену. Он наклонился, его губы оказались точно напротив ее губ. – Чертовски идеально.

Потом Джона так крепко ее поцеловал, что у меня снова закружилась голова. Я сделала шаг назад и закрыла дверь, давая им немного уединения.

Что бы ни произошло между Джоной и Лией, теперь я чувствовала себя легче. Как будто отчасти скинула с себя ответственность за ее одиночество.

Она возвращалась к жизни.

Переписывала плохие главы.

Еще важнее то, что она наконец-то смирилась с обложкой, с которой шла по жизни, и вспомнила, в чем заключалась самая важная часть книги.

В корешке.

– Пенни за твои мысли, – Лия подбросила монетку в мою сторону.

Я была так поражена, что не успела ее поймать. Лия не делала так… что ж, давайте посчитаем – уже почти девять лет. Я уж думала, она совсем забыла о нашей традиции.

Уютно устроившись на диване, я оторвала взгляд от книги. Роу сидела под мышкой у Лии на другом конце и читала ей сказку.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты читаешь «Изжогу» Норы Эфрон. В холодильнике больше не осталось мороженого, а твои волосы выглядят так, словно ты облила их жиром. Думаю, можно с уверенностью сказать, что у тебя разбито сердце, – Лия посмотрела на копну светлых кудрей у себя под мышкой и поцеловала Роу в висок. – А ты как думаешь, Роу?