Мы ушли с головой в работу над последними главами. Когда мы работали, Терри преображался. Он оживился. Становился менее подавленным. И трезвым. Очень трезвым. Я не видела его пьяным с того дня, как попросила помочь мне с «Милым Ядом». Даже после того, как он сломался, впервые прочитав рукопись. Было неприятно видеть, как такой воинственный человек сдается. Как будто впервые видишь, как плачет твой отец.

Когда к ночи мы закончили, нас потянуло в комнату Келлана, чтобы запечатлеть обстановку предпоследней главы. От того, что я сидела, склонившись над страницами, по всему телу разлилась боль. Я боролась с голодом, принимая главы, которые мне протянул Терри.

Он смотрел, как я сунула их в свою сумку и закрыла клапан.

– Думаешь, это нормально?

Я пришла к выводу, что неуверенность в себе у Терренса Маркетти была не такой редкостью, как я думала. Он прикрывал ее язвительностью и зависимостями, но чем больше я вглядывалась, тем отчетливее видела потерянного и ищущего направление человека.

К несчастью для него, я – единственная, кто готов ему помочь. И что ж, я тоже не совсем собралась с мыслями. Уж точно не могла помочь человеку на четыре десятка лет старше меня.

– Я продала рукопись.

На мгновение воцарилась тишина. Недоверие? Гнев? Шок? Все вышеперечисленное?

Затем Терри вскинул кулак и закричал так, словно его любимая команда только что забила гол.

– В Большую пятерку?

Я прикусила губу, пряча улыбку.

– Да.

– Мой мальчик, – он покачал головой. – Мой мальчик, мой мальчик, мой мальчик. Опубликованный автор. Вау, – он сделал паузу. – Его имя будет на книге?

– Конечно.

– Красивым шрифтом и крупно?

– Больше, чем название. Я включила этот пункт в контракт.

– В нескольких странах?

– Покупают права на издание, пока мы говорим.

– Мой мальчик, – снова прошептал он, и я поняла не в первый раз, что, становясь страстным и мягким, Терри превращался в мужчину, на которого стоило равняться.

– Теперь понимаю, почему он восхищался тобой.

Терри замер.

– Он мной не восхищался. По крайней мере, не в конце.

– Он не переставал. Я была там. На крыше. И, хотя никогда не понимала, почему он боготворил тебя, помимо того, что ты был его отцом, думаю, теперь я понимаю. Да, ты груб по всем статьям… но еще талантлив, одержим своим ремеслом и по странности мягкий, как недожаренное тесто для печенья.

Его щеки покраснели, но Терри кашлянул, изображая хладнокровие.

– Вредным для твоего здоровья?

– И это все, что тебя зацепило?

– Я проигнорировал остальное, потому что продолжаю надеяться, что ты не настолько заблуждаешься, как кажется.

– Или, может, ты не такой монстр, каким себя считаешь. Может, ты и не такой мошенник, каким себя считаешь. Ты боишься принять это?

– Не говори мне, что ты такая же наивная, как мой мальчик.

– Это правда.

– Я поступил с ним подло, и мы оба это знаем.

– Ты боролся со своими собственными демонами.

– Это оправдание. Я вырастил его в ужасной атмосфере. Тот факт, что он продержался почти восемнадцать лет, – это чертово чудо.

– И все равно он любил тебя.

Это было написано в книге. Доказательство того, что Келлан не питал неприязни ни к кому из своей семьи. Ни к Кристи. Ни к Терри. Ни к Тейту.

– Он рос, видя, как мы с Кристи принимаем таблетки больше, чем весь актерский состав в «Волке с Уолл-стрит». До выхода «Несовершенств», когда ему нужна была новая одежда, занятия спортом, стабильное гребаное детство, я не мог себе этого позволить, потому что потратил все модельное состояние Кристи и свои дерьмовые авансы на минет и выпивку. Он когда-нибудь говорил тебе это? О, постой. Ему и не нужно было этого делать. Это все написано в его книге.

– Как и его любовь к тебе, – настаивала я.

– У Келлана были мечты, и цели, и желания. То, ради чего стоит жить. Парень везде заводил друзей, писал истории, от которых редакторы пускали бы слюни, бежал домой к Кристи и мне, предвкушая следующий день. Все его учителя говорили, что из него выйдет отличный человек. Чертовски хороший парень во всем. Раньше у него было самое светлое будущее, которое я видел, а я его уничтожил. Я убил его.

– Его мама умерла, и это выбило его из колеи.

– Я давал ей таблетки.

– Келлан знал это и не держал на тебя зла.

– Я оставил Кристи, чтобы ее нашел Кел, просто чтобы мне не пришлось иметь дело с прессой. Потому что я украл книгу и чертовски боялся любого знака внимания.

– Ты совершил ужасный поступок, который нужно было исправить. Но он простил тебя. Это написано чернилами по бумаге.

– Как я и сказал – слишком наивен для его же блага.

– Ты мало веришь своему сыну. У него была свобода действий, и он мог сам выбирать, кого прощать.

– Да. У него была свобода действий. Пока я его не убил, Шарлотта. Он нуждался во мне после смерти его мамы, а я отослал его прочь.