– Я никогда не захожу в ее комнату. – Чарли отложила тряпку и баллончик с распылителем, прислонившись бедром к столешнице. – После ночи пожара, когда я украла ее сигареты, и ее пространство стало эпицентром наших страданий. Но в прошлом месяце мы поссорились, и я ворвалась в ее комнату и увидела письмо.

Я сглотнул.

– Впервые?

– Да. Я сразу узнала почерк и схватила его. Лия сказала, что Келлан передал его в ночь своей смерти и попросил отдать мне, но она этого так и не сделала. Вместо этого она послала меня за пачкой сигарет, и я опоздала на встречу с Келланом.

На крышу, подумал я, вспомнив, что она шептала в комнате Кела. Они встречались на крыше Сент-Пола. Каждый год. Чтобы проконтролировать друг друга.

Ее нужно было контролировать.

Меня это не удивило. Она считала, что виновата в смерти своих родителей. Да и Лия винила ее в состоянии своего лица, вместо того чтобы просто быть благодарной, что у нее жива сестра. Черт возьми, я бы все отдал, чтобы вернуть Келлана. Что. Угодно.

– Она была последним человеком, которого он видел? – я еле сдерживался, чтобы не надавить на нее по поводу ее договоренности с Келом.

Чарли настороженно посмотрела на меня и выпалила:

– Прежде чем ты разозлишься, а у тебя есть на это полное право, пойми: она не знала, что Келлан покончит с собой. После этого я никогда ей не рассказывала. Поэтому письмо просто лежало в ее комнате. Нетронутым, – она выпятила подбородок. – Но она взяла его с собой, когда мы переехали, и мне хотелось думать, что это что-то значит. Или, может, я оправдываю ее. В любом случае, впервые после пожара я злюсь на нее и чувствую, что имею на это полное право.

– Но ты все равно чувствуешь себя виноватой.

Шарлотта Ричардс: мученица.

Иногда она была чертовски глупой.

– Она стольким пожертвовала ради меня, – Чарли ткнула себя пальцем в грудь, в область сердца. – Из-за меня она потеряла родителей, ненавидит свое лицо и бросила колледж. – Удар. Удар. Удар.

– Она сама принимала эти решения.

– Пожар…

– Начался с сигарет, которые она оставила перед тем, как улизнуть из дома после комендантского часа.

– Я не стану перекладывать вину на нее.

– Нет. – Я шагнул вперед и прижал Чарли к островку, чтобы она слушала только меня и мои слова. Внимала им. – Ты хочешь винить себя. Экстренное сообщение, Чарли: это никому не помогает. Меньше всего ей.

– Я перепробовала все. Я снова, и снова, и снова пыталась протянуть оливковую ветвь. Целое чертово дерево. Она даже не дрогнула.

– Тогда вырасти еще одно гребаное оливковое дерево. Не хочу тебя огорчать, но это тебя не убьет, – я попятился, во всяком случае телом, волоча ноги к шкафам за спиной.

Мне пришло в голову, как жестоко я ошибся, затронув эту тему. Каким лицемером это меня сделало. Какой хрупкой была Чарли, когда дело касалось ее сестры.

Я смягчился.

– Помирись с Лией. Меня не волнует, как или что вы должны для этого сделать, или кто должен протянуть руку первым. Я умру с моими дерьмовыми отношениями с братом, и это мое самое большое сожаление. У тебя есть шанс спасти свои.

Она отвела взгляд, скрестив руки на груди.

– Дорогого стоит слышать это от тебя, – наши взгляды встретились. – Ты когда-нибудь думал о примирении с Терри? Он трезв уже несколько месяцев, Тейт.

– Он живет в моем доме, – сказал я, как будто этого было достаточно. И так оно и было. На самом деле, даже очень.

– Вау. Как великодушно с твоей стороны, – Чарли медленно похлопала в ладоши в стиле гольфа. – Тебя следует причислить к лику святых.

– Разница в том, что Терри – бесполезный кусок дерьма.

– Он твой отец.

– Это отговорка. Есть люди, которые не нужны вам в жизни. Есть поступки, с которыми никто никогда не должен мириться. Ты разве не летала на самолете?

– Да. Какое это имеет отношение к делу?

– И слышала инструкцию по технике безопасности?

– Конечно.

– Тогда знаешь, как это происходит. Ты первой должна надеть кислородную маску, прежде чем помогать пассажиру, сидящему рядом. Это нормально – сначала выбрать себя. На самом деле, ты должна. Помни это, Чарли. Позволь этому проникнуть в твой упрямый череп.

Она вскинула руки вверх, сменив тему.

– Я отправила книгу Келлана редактору. Крупному. Одному из самых крупных в стране.

Я сделал глубокий вдох.

– И?

– И ей понравилось. – Чарли прикусила губу, уткнувшись подбородком в грудь. – Еще она дала обратную связь. Я просмотрела заметки и попыталась исправить то, что нуждается в исправлении, но… У меня проблемы. Я могу определить проблемы лучше, чем способна их исправить. Я не писатель. Мне это не по силам. Я думаю… думаю, мне нужна помощь Терри. Как думаешь, он согласится?

– Не утруждайся.

– Он единственный, кто может это сделать.

– Терри – бездарный халтурщик.

– Он один из самых знаменитых авторов на свете.

– Он мошенник.