– Если это вершина, на которой я умру, то это чертовски хорошая вершина, – я отложила меню, положив ладони на стол. Теперь они были спокойны. Я этого добилась. – За последний год я прочитала сотни рукописей, и ни одна из них и близко не стояла с той, которую я вам прислала. Это волшебство. Знаю, вы согласны, потому что в этом бизнесе мы ищем именно магию. Мы гонимся за неуловимой, призрачной целью.

Она кивнула.

– Вы правы.

На ее губах появился намек на улыбку. Я не думала, что на этой встрече меня ждут развлечения, но согласилась бы на них. Я ждала, когда Хелен продолжит. Казалось, она нарочно затягивает разговор, либо стремясь запутать меня, либо ради эффекта театральности.

– Мне понравилось, – наконец сказала Хелен, ее карие глаза сияли. – На самом деле рукопись так меня захватила, что я забыла сделать заметки, когда читала ее в первый раз.

– Вы читали ее больше одного раза?

– На самом деле несколько.

– Семь, – я беззастенчиво приподняла плечо. – Это моя цифра.

Она выудила рукопись из своей курьерской сумки, положила ее на стол и погладила титульный лист, на котором заметно отсутствовали указания об авторе. Хелен постучала пальцами по пустому месту.

– Где вы нашли автора?

Вот тут-то и был подвох.

– Это посмертная рукопись, – это означало, что каталога книг, чтобы увеличить продажи, не будет. В последующем невозможно будет купить другие книги. Сделка начнется и кончится этой книгой. Я затаила дыхание.

Пальцы Хелен замерли.

– У вас есть полные права на нее?

– Рукопись была завещана мне, да.

Завещана. Такое сильное слово, учитывая серую зону владения «Милым Ядом». Но Келлан ясно дал понять в письме, что хочет, чтобы она осталась у меня. Я не советовалась с Тейтом, но подозревала, что он не стал бы спорить со мной по этому поводу. На этот раз.

Что касается Терри… Что ж, мнение Тейта значило для меня больше.

Я обдумала свои следующие слова.

– Я бы хотела, чтобы вырученные средства были пожертвованы от имени автора библиотеке Нью-Йоркского общества.

– Это будет подарком с небес, – брови Хелен взлетели вверх.

– Надеюсь, – я сделала паузу. – Еще надеюсь, что, независимо от того, в чьи руки попадет «Милый Яд», о ней хорошо позаботятся. Целостность рукописи должна оставаться нетронутой.

– Дебютный автор без каталога – рискованная игра для издателя, но это… Такие книги изучают до тошноты на курсах литературы.

– Такие книги быстро попадают во все крупные книжные клубы. К Риз. К Опре. В «Таймс».

– Буду честна с вами, потому что вы работаете на Рейган, а она попросила меня сегодня не выступать акулой бизнеса, а вести себя как наставник.

– В самом деле?

Хелен кивнула.

– Меня интересует рукопись. Я хочу выступить редактором. Приобрести ее до того, как она поступит на аукцион. Обговорить очень выгодные для вас условия. Готова принять участие в релизе «Милого Яда» любым способом.

– Вау, – упс. Я не хотела говорить это вслух, но слово все еще оставалось в силе. Вау.

– Обычно я не проявляю такого энтузиазма. Это меняет ход переговоров в вашу пользу. Но мы обе знаем, каким бы ни был аванс, эта книга быстро окупится и выйдет несколькими тиражами, адаптациями и переводами. Потому какой смысл скрывать мое волнение по поводу проекта? Но меня кое-что интересует.

– О?

Хелен подняла рукопись, перевернула первую страницу и пролистала ее пустую обратную сторону.

– Я заметила, что вы не указали имя автора на титульном листе и в заголовках, – она прищурила глаза. – И вы часто называете его автором. Только не говорите мне, что получили ее от плодовитого серийного убийцы, – Хелен наклонила голову. – На самом деле это было бы поистине золотой жилой для рекламы. Следующие «Несовершенства», написанные протеже Теда Банди^[28].

Я сглотнула. Конечно, она заметила.

Я не торопилась с ответом.

– Автора зовут Келлан Маркетти, и он не серийный убийца.

– Маркетти… – и ее удивление стало еще сильнее. Она покачала головой. – То есть, Терри Маркетти? Какой-нибудь родственник?

– Келлан … был его сыном, – слова выговаривались медленно. Неохотно.

Должно быть, Хелен почувствовала мой дискомфорт, потому что скрыла свою реакцию, придав лицу нейтральное выражение. Тем не менее, я уловила дрожь ее ладоней и красноту щек.

– Теперь, когда вы это сказали, все стало понятнее.

Хелен снова дотронулась до рукописи, касаясь ее названия так нежно, что я усомнилась, будет ли она обращаться с детьми Рейган с большей осторожностью. Я понимала ее реакцию. Понимала, что рукопись значит для книжного мира. Вот почему ждала до тех пор, пока не узнала, что она обожает книгу, чтобы сказать ей.

Она поймала себя на очередной ласке и убрала руки.

– Талант, должно быть, передается по наследству.

– Я тоже так думаю. Вижу в его творчестве много намеков на Терри, хотя у них есть свои различия.

Тот же измученный взгляд. Два совершенно разных обстоятельства.