Он второй раз проводит большим пальцем по моей челюсти и наконец отвечает на мой вопрос.

— Потому что я хочу, чтобы ты поняла, что произойдет, если ты хоть словом обмолвишься о том, что видела сегодня, или попытаешься еще раз приблизиться к этому дому.

Страх сжимает мое нутро, как кулак.

— Ты сказал, что не причинишь мне боли, — шепчу я.

— О, котенок, когда я закончу с тобой, ты будешь жалеть, что я не причинил тебе боль.

Его пальцы, едва касаясь, ласкают край моего уха. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отшатнуться. Прикосновение слишком легкое, просто шепот ощущений. Почти невесомое. И я уже знаю, что он способен на гораздо, гораздо худшее, но это так нежно, это напоминает мне о том, каким милым может быть мужчина. Каким внимательным. Как легко поверить, что он не причинит мне вреда.

Оттолкнув его руку, я пытаюсь увеличить расстояние между нами, но он молниеносно возвращает ее и прижимается ко мне так близко, что я чувствую каждый его вдох. Его рука жестко сжимает мою челюсть, хотя всего несколько секунд назад была такой нежной.

— Последнее правило. Ты позволяешь мне прикасаться к тебе, когда я хочу и как я хочу. Ты поняла?

— Что ты мудак? Да, думаю, я поняла.

— Если ты нарушишь хоть одно из моих правил, то, что случилось с тем копом, станет наименьшей из твоих забот.

Я не сомневаюсь в этом, поэтому молча, с убийственным выражением в глазах обещаю ему возмездие. Это только вызывает у него ухмылку, и мне приходится задаваться вопросом, как, черт возьми, я оказалась в этой ситуации. Эйден жестом показывает мне идти первой, и я направляюсь к двери, словно только что не заключила сделку с дьяволом.

Вечеринка внизу в самом разгаре, и никто не подозревает, что следом за мной идет монстр. Шампанское течет рекой, его разносят улыбающиеся лица под черными масками. В воздухе витает волшебство, какое может создать только ночь в Новом Орлеане. Деньги с легкостью переходят из рук в руки за столами для игры в крэпс и блэкджек, сопровождаемые пьяными возгласами завсегдатаев вечеринок, которые к этому моменту уже изрядно набрались. Мы пробираемся сквозь толпу, пока не находим свободный столик.

Я наблюдаю, пока один доброжелатель за другим набрасывается на Эйдена. Если они знают о моей матери или о том, что случилось с ней в этом доме, никто ничего не говорит. Их вообще это беспокоит? Эйден ставит передо мной стакан с водой. Я залпом выпиваю содержимое, желая отвлечься, и мысли уносятся в воспоминания о том, как я в последний раз была в этом саду. Это было празднование 45-летия моей матери за несколько недель до ее смерти. Отец преподнес ей в подарок поездку в Южную Америку и позволил нам с сестрой отправиться вместе с ней. Это было не похоже на него — проявлять такую щедрость, особенно в преддверии выборов. Я была удивлена его великодушием, но благодарна за время, которое мы провели вместе. Впервые мы с Элизабет смогли провести время с матерью без вмешательства его работы. Мы и не подозревали, что это будет один из последних раз, когда мы ее видели. Она не дожила до следующего дня рождения.

Когда я возвращаюсь в реальность, Эйден увлечен разговором с мужчинами, которых я смутно узнаю. Он расположил меня рядом с собой и немного в углу, где я по большей части скрыта от посторонних глаз. Он удерживает меня на месте, обхватив одной рукой за талию и небрежно положив ее на бедро, его пальцы впиваются в ткань моей юбки. Я ерзаю, допивая свой стакан воды, чтобы не оттолкнуть его руку.

— ...пустишь меня в свой маленький клуб, а, О'Коннор? Сколько это будет мне стоить?

— Больше, чем ты можешь себе позволить, Кроули, — усмехается другой мужчина за столом. Его имя или фамилия должно быть Хадсон, потому что он практически сунул руку в лицо Эйдену и сказал «Хадсон», как будто это должно было что-то значить. Такая претенциозная гребаная фамилия. И подходит ему идеально.

Оба мужчины невероятно богаты, что избавляет их от большинства жизненных обязанностей. Мне ли не знать, ведь до смерти матери я была на пути к тому, чтобы стать одной из них. Привилегированной. Высокомерной. Уверенной в своем месте в жизни и полностью осознающей масштаб своего влияния.

Достаточно одного мгновения, чтобы этот тщательно выстроенный мир рухнул вокруг них. Жизнь вообще забавная штука. Вроде того, как я оказалась здесь, когда намеревался просто сбежать, не привлекая к себе внимания.

Взгляд Эйдена, устремившийся ко мне, — единственное, что удерживает меня от закатывания глаз. Определенно, это не входит в список одобренных Эйденом действий. Судя по насмешливому веселью, пляшущему в его глазах, он наслаждается моей болью и кажущимся отсутствием самоконтроля.

Зачем ему все это надо? Должно быть, это какая-то извращенная игра. Наказание за выдуманную его больным мозгом причину моего нахождения здесь. Уверена, он настолько далек от истины, что это просто смешно.