— Ты хочешь так быстро нарушить два из моих правил, котенок? — Его большие пальцы скользят по чувствительной коже моего бедра, отчего мурашки усиливаются. — Ты жаждешь наказания, не так ли?

— Жажду покончить с этим, чтобы убраться отсюда, — бормочу я, но у меня перехватывает дыхание, и это не придает моему отрицанию убедительности. Его руки сопротивляются моим и тянут за собой, пока неприлично высоко поднимаются по моим бедрам.

Никто не обращает на нас внимания. К этому моменту толпа уже как следует набралась в бесплатном баре, а большинство представителей СМИ, которые брали интервью в начале мероприятия, выпроводили. Мы здесь словно одни, окружающие не обращают на нас никакого внимания.

— Ты так думаешь? — Его губы прижимаются к моей шее. Его маска — леденящий контраст с моей кожей.

— Д-да.

Как бы я ни старалась игнорировать эти ощущения, это невозможно.

— Это очень плохо. Я говорил тебе, что есть правила, когда мы бросили кости. Ты держишь рот на замке и позволяешь мне делать все, что я хочу и когда я хочу. Думаю, тебе пора понять, что это значит.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Меня удерживают силой, а я наслаждаюсь этим. Я отодвигаюсь, чтобы увеличить расстояние между нами, но натыкаюсь на внушительную эрекцию.

Он чувствует, как я напрягаюсь, и говорит:

— Успокойся. Если бы я хотел, чтобы кто-то узнал, что я с тобой делаю, так бы и было. К счастью для тебя, я предпочитаю не посвящать других в свои дела.

Несмотря на его слова, мы боремся за контроль над верхней частью моих бедер, и он быстро одерживает верх, сжав обе мои руки одной своей. Его свободная рука проскальзывает под подол моего платья и без колебаний скользит вверх между моих ног. Я глубоко вдыхаю, и в моей голове раздается звук, похожий на выстрел, но его заглушает музыка группы, играющей на сцене в задней части помещения, гул разговоров и крики дилеров.

Быстро выясняется, что бороться с ним бесполезно. Грубые, опытные руки прижимают меня к его крепкому телу, а пальцы скользят по тонкой ткани моих крошечных трусиков. Надо было, черт возьми, надеть брюки, но эта мысль исчезает, когда ужас вытесняет ее. Мои попытки освободиться усиливаются, несмотря на тщетность, потому что я не могу позволить ему узнать, не могу позволить ему обнаружить...

— О, котенок, это из-за меня? — шепчет он мне в ухо, его акцент стал еще сильнее от удовольствия.

Я замираю, мысленно улетая куда-то, куда угодно, подальше отсюда. Однако унижение пылает жарким пламенем, и я не могу полностью отгородиться от того, как Эйден проводит кончиком пальца по влажному кружеву, покрывающему мою киску. Он гладит мое нижнее белье, надавливая на ткань почти непристойно. Его стон удовлетворения возвращает меня к реальности.

Щеки пылают, я пытаюсь отвернуться, чтобы оказаться в том спокойном месте, где этого не происходит, но его пальцы впиваются в мою кожу, удерживая меня в состоянии полного осознания того, что он делает со мной.

— Тебе не удастся сбежать. Хочешь знать, какое наказание ты понесешь за то, что позволила этим мужчинам услышать твой голос? Ты должна кончить.

Первое, что приходит мне в голову, — это снова фыркнуть, но я вспоминаю, что именно это и привело к текущей ситуации, поэтому сдерживаюсь. Это не похоже на серьезное наказание. Затем его палец еще раз проводит по моему нижнему белью.

— Не надо. Не здесь. Ты не должен этого делать. Я буду вести себя тихо, обещаю.

Нас может увидеть кто угодно.

Это может попасть во все новости.

Почему я беспокоюсь об этом больше, чем он? В его прикосновениях нет ни капли сомнений, ни тени волнения, — или он полностью поглощен своим занятием, — и все остальные здесь перестают для него существовать. Мы словно в пузыре, куда больше никто не может проникнуть. Его внимание сосредоточено на мне, и я дрожу от ужаса, стыда и чего-то слишком близкого к возбуждению, чтобы задумываться об этом.

То, что я узнаю о себе сегодня вечером, потребует бесконечных сеансов у психолога.

— Мне не нужны твои обещания. Ты и так будешь делать все, что я захочу. Не так ли? — Прежде чем я успеваю ответить, он оказывается внутри меня, и искры вспыхивают за моими закрытыми веками.

Вечеринка вокруг продолжается, как будто Эйден не трахает меня пальцами прямо посреди нее. Вместо того чтобы сопротивляться, я хватаюсь за его запястье, нуждаясь в опоре, чтобы не улететь. Из моего горла вырывается стон, и я сглатываю его, пока не начинаю дышать ровно. Возможно, это мое воображение, но я клянусь, что влажное скольжение его пальцев, проникающих и выходящих из меня, слышно всем на вечеринке.

— Эйден, мы могли бы... кто-то может увидеть, — всхлипываю я.