— Теперь ты у меня в долгу, — говорит другой голос. — Может, мне просто добавить это в твой счет?

Что бы ни сказал в ответ Эйден, его заглушают звуки ворчания, когда другой мужчина поднимает тело и выносит его за дверь.

Я задерживаю дыхание, пока не слышу, как за ними захлопывается дверь, а потом даю себе шестьдесят секунд на то, чтобы окончательно поддаться панике. Я ведь не слышала, как миллиардер Эйден О'Коннор хладнокровно убил кого-то прямо рядом со мной, правда? В реальной жизни такого не бывает.

И все же...

Я знаю, что слышала.

По истечении шестидесяти секунд, несмотря на звон в ушах, несмотря на то, что кончики пальцев совсем не ощущаются и неконтролируемо дрожат, я глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот. Сейчас мне просто необходимо как можно скорее убраться отсюда.

Мой телефон снова жужжит, возвращая меня к жизни, и я решаю написать Ясмин, как только окажусь в безопасности. Если вообще выберусь из этой адской дыры.

Часть меня хочет замереть, остаться в этом гардеробе навсегда, но мамин телефон заставляет меня приоткрыть дверь. Комната пуста. Нет никаких признаков того, что здесь был кто-то еще, кроме нескольких капель на полу, которые я игнорирую ради сохранения своего здравомыслия.

С последним долгим вздохом я пересекаю комнату и подхожу к двери, оказываясь на шаг ближе к сладкой свободе. Выбраться из этой адской дыры быстрее невозможно. Дрожащими пальцами я нажимаю на ручку и дергаю дверь. Крик, который нарастал в моей груди последние четверть часа, вырывается из моих легких, когда я вижу, что по ту сторону меня ждет Эйден О'Коннор, как будто он не удивлен обнаружить меня здесь, в этой комнате. Это застает меня врасплох, и мои брови сходятся на переносице.

— Мне показалось, что я что-то слышал. Я должен был догадаться, что это заблудившаяся девочка бродит там, где не следует, — говорит он, и я на мгновение расслабляюсь. Если бы он знал мое имя, он бы так и сказал. Он закрывает мне рот рукой, прежде чем я успеваю закричать или позвать на помощь. — Нет, нет. Это лишнее. Ты никуда не пойдешь.

Свободной рукой он заталкивает меня обратно в комнату, придерживая за талию. Я спотыкаюсь на своих дурацких высоченных каблуках, и мы оба падаем на пол. Его рука заглушает мой крик боли, и мое тело взрывается вспышками агонии. Мои локти, моя голова, моя задница.

Вес Эйдена — 200 с лишним фунтов чистых мышц — обрушивается на меня секундой позже с приглушенным «уф», выдавливая то немногое, что осталось в моих легких. Слезы наворачиваются на глаза, но я стараюсь не показывать слабости.

— Господи, — хрипит Эйден, осторожно поднимаясь на колени и убирая руку с моего лица, чтобы сжать свою промежность. Это не имеет значения. Во мне не осталось воздуха, чтобы кричать.

Если бы я могла говорить, я бы сказала ему, что сделаю кое-что похуже, чем раздавлю его яйца. К счастью, я сохранила достаточно здравого смысла, чтобы держать свой умный гребаный рот на замке. Мне не нужно еще больше неприятностей, чем те, что у меня уже есть.

— Гребаная фантастика, — выдавливает он сквозь зубы, костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжимает свои мускулистые бедра.

— Это Киан послал тебя, чтобы сделать меня бесплодным? Черт!

Задыхаясь и кашляя, я бросаю на него свирепый взгляд, который, кажется, только раздражает его еще больше, и он хмурится. Я сжимаю руки в кулаки и хватаюсь за живот, потому что попытка выколоть ему глаза моими новыми акриловыми ногтями «Французский гроб» никак мне не поможет. Должно быть, я схожу с ума от недостатка кислорода.

— Может, скажешь, что ты здесь делаешь? Я точно знаю, что эта дверь была заперта.

Ни один мой ответ не удовлетворит этого мужчину. Мне не удастся выпутаться из этой передряги. Даже если бы я смогла придумать идеальное объяснение, я знаю, что стать свидетельницей того, как он казнит офицера полиции, все равно что оказаться мертвой. Я могу только надеяться, что мы будем говорить достаточно долго, чтобы придумать способ сбежать. Внутри меня всё замирает от ледяного холода, и я содрогаюсь под его пронизывающим взглядом.

— Она не была заперта, когда я ее нашла. Я пыталась найти ванную, — хрипло выдыхаю я.

— Ванную, — насмешливо повторяет он. — И ты не смогла найти ее внизу?

— Там было полно народу, а дом большой. Я заблудилась.

— Заблудилась.

— Именно так.

— Как неудачно для тебя, — говорит он.

У меня сводит желудок, но я говорю:

— Можешь повторить это еще раз. Может, теперь позволишь мне встать?