Я не успеваю услышать, какие больные, развратные последствия он собирается придумать для меня дальше, потому что мое тело реагирует так, будто принадлежит ему, и я кончаю, мышцы сжимаются вокруг его пальцев так, что он едва может двигать ими внутри меня. Ему требуется немалая сила, чтобы продолжать, пока горячая, мощная волна моего оргазма борется с ним. Мощные движения его мышц, стон удовлетворения и его угроза достичь цели затягивают его интенсивность, оставляя меня на его коленях восхитительно обессиленной.

Все, что он говорит дальше, заглушается звоном в моих ушах, и единственное, что я чувствую, — это пустоту внутри, когда он убирает пальцы. Я достаточно в сознании, чтобы понимать, что он облизывает каждый из них, словно пробует десерт, отмеченный звездами Мишлен. Он перемещает меня так, словно я ничего не вешу, и я оказываюсь прижатой боком к его груди. Я не двигаюсь, пытаясь взять под контроль сердцебиение, пытаясь понять, как я могла настолько потерять голову и что следовало сделать иначе, чтобы предотвратить это.

Рука Эйдена сжимает мое колено, большой палец поглаживает его, и я пялюсь на это, гадая, осознает ли он, что делает. Выступление группы в самом разгаре, гости вечеринки по-прежнему не обращают на нас внимания. Большинство извивается на танцполе, лица потные и раскрасневшиеся.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Я открываю рот, чтобы заговорить, и прихожу в ярость, что медлю, вызывая у него белозубую ухмылку.

— Так быстро учишься, не так ли? Можешь говорить. В чем дело?

Единственная причина, по которой я не отрываю ему голову за этот снисходительный ответ, заключается в том, что я все еще испытываю блаженство от того, что, возможно, было лучшим оргазмом в моей жизни.

— Ты ясно дал это понять. Тебе не обязательно повторяться. Я уже обещала, что буду молчать. Если ты меня отпустишь, я пообещаю все, что угодно, чтобы убедить тебя, что не скажу ни слова о том, что видела.

Его большой палец продолжает успокаивающе гладить мое колено.

— Видишь, какая ты милая после наказания? Как ты себя ведешь? Представь, что ты будешь чувствовать после ночи? После того как я заставлю тебя кончить десятки раз. К восходу солнца ты будешь умолять меня рассказать, что ты здесь делаешь. Вот тогда мы и закончим. Когда я буду уверен, что одна мысль о моем лице убедит тебя не возвращаться сюда. Я не верю ни единому твоему слову, но в это я верю.

Ростки сомнений уже пробиваются сквозь мою решимость, затуманивая мою уверенность и искажая мои суждения. Я уже не хочу сюда возвращаться, а ночь только началась.

Затем я вспоминаю о своей матери и возможных подсказках, которые она могла оставить. Вернулась бы я сюда снова, чтобы посмотреть, не пропустила ли еще что-нибудь?

Мне не нужно задавать себе этот вопрос дважды, потому что, несмотря на все случившееся, я бы не колебалась.

Нет ничего, что я не сделала бы для нее.

Даже если это означает, что я снова столкнусь с Эйденом.

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю остановиться.

— Что между вами произошло? Почему ты его убил? — Любопытство погубило глупую кошку. Разве не из-за него я оказалась в таком затруднительном положении?

Он долго молчит и смотрит на меня тем самым испытующим взглядом, который я начинаю считать неотъемлемой частью его пристального внимания. До сих пор я не хотела быть его объектом.

— Ты действительно не имеешь ни малейшего представления о том, кто я, не так ли? — Он кажется почти удивленным. И забавляющимся? Я пытаюсь отодвинуться, чтобы лучше рассмотреть выражение его лица, но его рука сжимается.

— Только то, что я смогла найти в интернете после того, как ты... — Я почти задыхаюсь, вспомнив, что не должна давать ему ни малейшей подсказки, кто я такая. — Объявил о торжественном открытии казино.

— Интересно, — говорит он, растягивая слово.

— Полагаю, ты не собираешься отвечать.

— Я... — начинает он, и тут его перебивает знакомый голос.

— Я должен был догадаться, что ты не оставишь эту птичку одну.

— Я думал, ты ушел, — спокойно отвечает Эйден, поднимая меня на ноги и придерживая рукой за бедро, чтобы я не упала, потому что мои ватные колени грозят подкоситься. Я перекидываю ремешок сумочки через плечо, несмотря на туман в голове. Я ни за что не уйду из этого проклятого дома без нее, через какой ад он бы ни заставил меня пройти.

Безымянный мужчина изучает меня глубокими голубыми глазами, которые видят слишком много и пылают слишком ярко. Мне хочется закрыть лицо руками, чтобы спрятаться от этого интенсивного взгляда. Чтобы не позволять ему изучать мое лицо и делать выводы о том, что Эйден только что сделал со мной. К счастью, моя маска не позволяет ему увидеть слишком много, и его внимание снова переключается на Эйдена. Я снова начинаю дышать, легкие болят от того, что я так долго задерживала дыхание.

— Хорошо, что я этого не сделал. Я думал, ты сказал, что справишься сам и не нуждаешься в помощи.

Эйден лишь поднимает бровь.