Он подходит еще ближе, и теперь стоит практически вплотную. Тыльной стороной пальцев он проводит по моей челюсти.

— Хорошо. Но я предпочитаю кости. Четное — ты остаешься. Я буду делать с тобой все, что захочу, до утра, и ты расскажешь мне, зачем ты здесь. Нечетное — ты свободна, без вопросов. Договорились?

Эйден достает из кармана пару игральных костей и перекатывает их на ладони, их постукивание остается единственным звуком в комнате, пока я не отвечаю дрожащим голосом:

— Договорились.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эйден двигается, а я замираю, когда он проходит мимо меня к бильярдному столу. Выдохнув, я провожу рукой по волосам и жалею, что не могу снять маску и вытереть влагу под ней. Я иду за ним гораздо медленнее и чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда мой телефон начинает отчаянно жужжать в моем клатче, который каким-то чудом все еще висит на моем на плече.

Он поворачивается, приподнимая одну бровь, и опирается бедром на бортик бильярдного стола.

— Парень?

— Какое тебе дело?

— Никакого.

Я закатываю глаза.

— Подруга. Проверяет меня. — Я машу своим клатчем. — Она будет продолжать писать, если я ей не отвечу.

Скрестив руки на груди, он говорит:

— Тогда ответь ей. Скажи, что ты отлично проводишь время и увидишься с ней утром. Но если ты расскажешь ей о том, что произошло сегодня ночью, боюсь, результат будет неприятным для вас обеих.

Как будто это не очевидно.

Телефон мамы лежит в клатче и все еще заряжается, если вообще работает. Для большей сохранности я перекладываю его в карман на молнии, а затем роюсь в поисках своего и достаю его.

Пришло несколько сообщений от Ясмин. Конечно, пришло.

Ясмин: Может, мне выбрать урну на случай, если Эйден узнает, что ты затеяла, и кто-то начнет преследовать или следить за твоей задницей?

Пять минут спустя.

Ясмин: Ха-ха, очень смешно. Прямо умираю со смеху. Отвечай сейчас же. Я не выспалась после нескольких последних смен. Я уже близка к тому, чтобы разнести все нахрен. Я знала, что должна была пойти с тобой.

Через минуту после этого.

Ясмин: Не смешно, Ри. Ответь, пока я не сошла с ума и не отправила туда Реджи.

И еще несколько таких же с интервалом в одну минуту. Прошло уже почти двадцать минут с того момента, как я должна была выйти на связь. Неудивительно, что она паникует. А Ясмин обычно такая невозмутимая. Именно поэтому она и пошла в неотложную медицину.

Мои пальцы летают по клавиатуре, прежде чем она успевает выполнить свою угрозу.

Я: Черт, прости. Ко мне пристала какая-то пьяная компания, и я не могла от них отделаться. Я в порядке, клянусь. Я нашла телефон. Поспи немного. Я жду такси, первым делом позвоню тебе утром.

Я надеюсь.

Что бы ни случилось, я не хочу, чтобы она волновалась.

Ясмин: Кто был твоим первым увлечением?

Я: Ты шутишь.

Ясмин: Отвечай на вопрос, псих, или я вызову полицию. Если ты действительно Катриона, то ты знаешь ответ.

Мне хочется рассмеяться. Но вместо этого вырывается сдавленное фырканье. Господи. Это настоящий кошмар. Но, черт возьми, я люблю ее всем сердцем.

Я: Я ненавижу тебя. Кову из «Короля Льва II», ты сучка.

Ясмин: Ты любишь меня. Ладно. Я напишу тебе утром. Обожаю твое личико. Рада, что ты не умерла.

Я: Я люблю тебя. За мной двойная «Маргарита».

Ясмин: Чертовски верно.

Я так сильно ее люблю. Если я выберусь из этого, она получит столько острой «Маргариты», сколько захочет.

Я блокирую телефон и опускаю обратно в клатч, понимая, что Эйден все это время не сводит с меня глаз, словно я головоломка, которую он отчаянно пытается разгадать. Мог ли он догадаться, кто я? Он узнал меня по бесчисленным новостям и постам в социальных сетях с фотографиями моей идеальной семьи? Боже мой, надеюсь, что нет.

— Ладно, я написала ей, что собираюсь уезжать отсюда. Она думает, что я жду такси, и собирается отправиться спать. Пожалуйста, не надо... преследовать ее или что-то в этом роде. Она не имеет к этому совершенно никакого отношения. — Я бы умерла, если бы с ней что-то случилось. Ясмин — единственный человек, который мне верит. Даже Реджи не захотел вникать в мои подозрения, а ведь он знает меня с самого детства.

Эйден наклоняет голову, напоминая мне кошку. Его мускулистые руки скрещены на груди.

— Пока ты держишь свое слово, я буду держать свое. Я не причиню ей вреда.

— Отлично, — говорю я. — Мы будем болтать всю ночь или ты бросишь кости?

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, а затем подносит руку к моим губам, на его ладони лежат бежевые игральные кости.