Ошеломленная до немоты, я смотрю ей вслед, пока она уходит, а затем мой взгляд устремляется к спящему мужу. Артуро не шелохнулся все это время.

Резкая боль пронзает мою руку в месте укола, когда я протягиваю ее, чтобы смахнуть прядь волос, упавшую ему на лоб. Вместо привычной мягкости мои пальцы натыкаются на жесткую текстуру и копоть. Горло саднит, словно я не пила воды несколько дней. Говорить кажется невозможным, но мне удается прохрипеть:

— Артуро.

Он так резко поднимает голову, что я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Его взгляд мгновенно находит мои глаза и замирает на месте. Ни единая мышца на его лице не двигается. Он даже не моргает. Просто… смотрит.

— Артуро?

Ничего.

Я даже не уверена, дышит ли он. Его уставшие, воспаленные глаза пронзают меня этим безмолвным, исступленным взглядом, изучая мое лицо с пугающей интенсивностью.

Это чертовски странно.

Медленно я протягиваю руку и кладу ее поверх его, все еще лежащей на моем бедре. В момент соприкосновения по его телу пробегает сильная дрожь, но в остальном он остается неподвижным. Он просто… продолжает смотреть на меня. Что с ним случилось? Что-то должно было. За последние месяцы я узнала Артуро достаточно, чтобы понимать: это ненормально. Я никогда не видела, чтобы он вел себя так. Это заставляет меня серьезно усомниться в его нынешнем душевном состоянии.

— Эм… Может, позвать доктора?

Это наконец заставляет его моргнуть. Затем он буквально взлетает со стула, словно его ударило током, и выбегает из палаты. Спустя несколько секунд он возвращается и почти тащит за собой мужчину средних лет в белом халате. Без единого слова он ставит тяжело дышащего доктора рядом с моей койкой.

— Я имела в виду для тебя, — бормочу я. — Я в порядке.

Следует еще одно моргание, и бедного доктора выталкивают из палаты. Дверь с грохотом захлопывается, и вот Артуро снова рядом. Медленно и осторожно он берет мою руку, покрывает ее своей ладонью и возобновляет свое молчаливое, странное бдение.

— Ты меня пугаешь, Артуро.

Его хватка на моей руке сжимается. Он наклоняется вперед, очень медленно, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от моего.

— Ты умерла. — Его голос так тих, что это с трудом можно назвать шепотом. — На одну минуту и сорок семь секунд твое сердце остановилось. И за каждую из этих ста семи секунд я умирал тысячу раз. Это, черт возьми, сломало меня, gattina.

Я резко вдыхаю.

Я никогда по-настоящему не задумывалась о смерти. Ну, я никогда не размышляла о том, что происходит с нашими телами и душами после нее. Хотя временами я задавалась вопросом, останется ли от моей жизни какой-то след в этом мире. Ответ всегда был: вряд ли. Я не совершила великих дел. Ничего, что оставило бы после себя наследие, которое можно было бы продолжить. Никаких удивительных подвигов.

Поскольку меня большинство не назовет «приятным человеком», моя смерть, вероятно, вообще не затронет многих. Драго и Кеву, несомненно. Им будет тяжело. Возможно, еще горстка друзей. Елена. С недавних пор Сиенна. И, может быть, мой механик. Он будет скучать по мне только потому, что годами чинил мою старую машину и заработал на этом целое состояние. Вот что я думала, учитывая мою роль.

Ни за миллион лет я не ожидала, что моя смерть сломает могущественного Артуро Девилля.

— Я не переживу этого во второй раз, — продолжает он нетвердым голосом. — Я лучше умру, чем снова переживу это. Ты понимаешь меня?

Теперь моя очередь смотреть на него ошеломленно. Я могу лишь кивнуть, слишком потрясенная его тоном и дрожью в голосе, чтобы сделать что-то еще. Он звучит опустошенно и абсолютно серьезно.

— Хорошо. — Он сокращает расстояние, пока наши лбы не соприкасаются. Обхватив моё лицо руками, он закрывает глаза и протяжно выдыхает. — Черт возьми, детка.

Я касаюсь его губ своими. Когда он захватывает мою нижнюю губу своими, то делает это с такой нежностью, что мое сердце сжимается в груди. Наверное, это самый мягкий, самый нежный поцелуй, который у нас когда-либо был. Он потрясает меня до глубины души.

— Тебе нужно отдыхать, — шепчет он мне в губы, все еще касаясь их своими. — Илария вернется через пару часов, чтобы осмотреть тебя.

— Ладно. — Я устала, чувствую себя немного заторможенной. Сон сейчас кажется раем. Какие бы лекарства мне ни кололи, они, должно быть, вызывают эту сонливость. — Где Драго? — спрашиваю я, прежде чем устроиться поудобнее.

— Он в комнате для ожидания. Охране пришлось его сдерживать, но я позабочусь, чтобы он был здесь, когда ты проснешься.

— Ммм… спасибо. — Веки кажутся такими тяжелыми.

— А потом у меня есть кое-какие документы, которые тебе нужно будет подписать.

Конечно, даже перед лицом смерти не избежать бюрократии.

— Конечно.

Я утыкаюсь лицом в его ладонь и позволяю сну забрать меня.

* * *

— Я, черт возьми, убью этого сукиного сына.