Мне с трудом удается даже повернуть голову, чтобы встретиться с ней взглядом через стекло.

— Да?

— Были повреждены крупные кровеносные сосуды, сломано ребро. Пуля также задела правое легкое. В итоге ей потребовалось три с половиной единицы крови…

Я внезапно теряю способность дышать полной грудью.

Сглатываю.

Жду вердикта.

— Если восстановление пойдет по плану, твоей жене предстоит вытерпеть еще много десятилетий твоего раздражающего поведения. К сожалению, я не могу выписать ей от этого лекарство.

Тара

Я склоняю голову, внимательнее разглядывая мужчину, который сидит, ссутулившись, в кресле рядом с моей больничной койкой. Его рука собственнически лежит на моем бедре, прикрытом простыней, а голова, повернутая в мою сторону, покоится на узком пространстве рядом с моим бедром. Он спит, дыша ровно. Но что-то подсказывает мне, что этот сон далек от спокойного.

Темные круги под глазами портят его лицо, которое выглядит изможденным и немного желтоватым под слоями копоти и размазанной засохшей крови. Его обычно идеально зачесанные назад волосы представляют собой спутанную массу прядей, торчащих в разные стороны, и некоторые слиплись от того, что, как я подозреваю, тоже может быть запекшейся кровью. Его одежда в еще худшем состоянии. Когда-то безупречно белая рубашка теперь изорвана в клочья, покрыта всевозможными пятнами (грязь, кровь, пот) и пропахла дымом. Единственное чистое на нем — белые бинты, обернутые вокруг плеча и локтей.

Как долго он здесь? Как долго здесь я? Мое последнее четкое воспоминание — то, как я провожу пальцами по его лицу. Все остальное — сплошной хаос. Нападение. Пожар. Звук его голоса. Да, в машине… Он кричал, торопя кого-то доставить нас в больницу. А потом…

Его голос так явственно звучит в моей голове. Сначала его команды, потом мольбы не покидать его. Я помню его слова. То, как он говорил, что не может жить без меня. То, что я так долго, так долго хотела услышать. Но… Но он не сказал тех слов, которые я хотела услышать больше всего. Он не сказал, что любит меня.

Вот в чем дело со словами. Произнести их редко когда требует больших усилий. Люди известны тем, что говорят все, что приходит в голову, правда это или нет. Часто слова используются для манипуляции ситуацией в чью-то пользу. В моей жизни несколько мужчин говорили мне, что любят меня, только чтобы затащить в постель. Они лгали, и я знала это, но делала вид, что верю их искренности. Мне хотелось этой иллюзии. Жить в фантазии иногда может быть прекрасно.

Сказать кому-то, что любишь его, — так просто. А иметь это в виду и доказывать делами — вот что сложно.

Этот человек рисковал ради меня жизнью.

Был ли это способ Артуро показать, что у него есть ко мне чувства? Могу ли я надеяться, что, возможно… только возможно, он любит меня, но пока не может сказать этого вслух? Или показать мне свою заботу более очевидным способом? Я, конечно, не облегчала ему путь в этом направлении. Не могу винить его за молчание, когда я делала все возможное, чтобы убедить его, что не выношу его. Все потому что я слишком боюсь опустить защиту и признаться, что влюблена в него.

Напротив приоткрывается дверь, заставляя меня взглянуть туда. В палату входит медсестра с пакетом физраствора. Ее шаги почти бесшумны на линолеуме, пока она обходит Артуро, чтобы добраться до стойки для капельницы у моей кровати.

— Как вы себя чувствуете, миссис Девилль? Чувствуете боль или дискомфорт? — шепотом спрашивает она, пока заменяет лекарство.

Мне удается слабо улыбнуться и покачать головой.

— Доктор скоро зайдет к вам. Я напомню ему, чтобы он проверил и вашего мужа, — она подбородком указывает на Артуро. — Его жизненные показатели были не очень хороши после того трюка, который он выкинул, пока вы были в операционной. Вскоре после того, как вас привезли сюда, он потерял сознание. Не хотел покидать вас. Даже чтобы привести себя в порядок.

Видимо, она читает недоумение на моем лице.

— У нас закончился запас крови первой отрицательной, — поясняет она. — Это, кстати, ваша группа, если вы не знали. Она особенная. Первую отрицательную можно переливать кому угодно, но люди с такой кровью, как у вас, могут получать только ее. Поэтому, пока вы были в операционной, ваш муж… — ее взгляд устремляется на Артуро, и она продолжает почти благоговейным тоном, — заставил нашу медсестру взять кровь для переливания у него. Он вам подходит, понимаете. И это была не просто одна доза. Он заставил взять четыре единицы его крови. Это чрезвычайно опасно. Я слышала, его фактически пришлось усмирять, чтобы он не впал в геморрагический шок. — На ее губах появляется умиротворенная улыбка. — Должно быть, он очень сильно вас любит.