Он отпустил мое запястье и поднял руку, чтобы взять меня за подбородок, а потом начал запрокидывать мне голову, пока мои глаза не уставились в две темные пустоты глазниц его маски. Я перевела взгляд с одной на другую, мечтая увидеть за ними его настоящие глаза. Как они выглядели? Какого были цвета? Было ли в их взгляде столько же огня, сколько и в моих?
Он провел большим пальцем по моим губам, и хоть я не видела его глаз, я готова была поклясться, что почувствовала, как они упали на мой рот. Он тоже вспоминал о том, что было? О том ощущении, когда я его заглатывала, прежде чем все пошло наперекосяк?
Не в состоянии справиться с собой, я протянула руку к его джинсам. Ох, черт, он был твердый. Я положила ладонь на его эрекцию и потянула вверх, вновь изголодавшись по нему.
– Позволь мне возместить тебе ущерб, – сказала я, а потом сомкнула губы на его пальце и игриво провела по нему языком.
Его бедра подались вперед в самом неуловимом толчке, и он издал тихий стон. Я ощутила восторг победы, но в мгновение ока он его перечеркнул, когда высвободил палец у меня изо рта, сделал шаг назад и коротко покачал головой. Он показал на меня, потом в сторону спальни. Потом сложил ладони, наклонил вбок и положил на них голову, показывая сон.
Я чуть не кинулась на пол, как капризный ребенок. Но я не хочу идти в кровать! Я хочу не спать допоздна и чтобы меня оттарабанили!
Он увидел бунт в моем выражении лица, потому что сложил руки на широкой груди и придал своей позе такую внушительность, что она не предполагала дальнейших возражений. Ладно, это было даже сексуально. К тому же, может, он был и прав. Моя готовность впасть в полноценную истерику свидетельствовала о том, что меня совсем доконало переутомление и я нахожусь где-то на грани бреда.
– Ладно, – сказала я и немного успокоилась. – Как ты доберешься домой?
Он разомкнул руки и напечатал ответ:
«Я припарковался дальше по улице».
– Ну конечно, – раздраженно сказала я, воздев глаза к небу. – И я чувствую, что ты улыбаешься сейчас по этому поводу, шизик, так что прекрати.
Когда я опустила взгляд, его плечи тряслись от беззвучного смеха. С ним неуравновешенность казалась скорее очаровательной, чем настораживающей, и поэтому он был так опасен. Ведь если бы он был неуравновешенным и при этом грубым или злым, мои инстинкты сразу бы меня от него отвратили, и я бы с криками убежала от него в противоположном направлении. А его чувство юмора и потешная раздражительность только сильнее влекли меня к нему, заставляя ослабить оборону.
Я очень надеялась, что он не планировал убить меня, потому что тогда бы я почувствовала себя полной дурой.
Он снова начал печатать своей единственной здоровой рукой, и я поморщила нос, глядя на этот процесс, потому что мне снова стало стыдно. Сколько раз в жизни мне хотелось на самом деле пырнуть мужчину! Мне просто повезло, что, когда я сделала это на самом деле, все вышло случайно.
Он показал мне телефон.
«А теперь мне пора уходить. Хоть я и не хочу».
– Тогда оставайся, – вырвалось у меня. О господи. Слегка навязчиво, нет, Эли? Если порез его недостаточно испугал, моя прилипчивость точно это сделает.
Он покачал головой, показал на меня и снова изобразил сон. А потом приблизился ко мне, наклонился и ударился своим пластиковым лбом о мой. Пластик оказался холодным и безжизненным, и это немного покоробило после того, как я долгое время ее антропоморфизировала. Я уловила легчайший аромат, как будто бы мыла – хвойный, свежий и чистый, – прежде чем он оторвался от меня.
Хоть он и сказал, что ему пора уходить, он все еще стоял на месте, остановив на мне долгий взгляд. Потом он издал низкий, страдальческий звук и зашагал в сторону двери. То, что он задержался, показалось мне хорошим признаком. Он должен был испытывать искреннюю заинтересованность, раз ему тяжело было попрощаться даже после того, как я его пырнула.
Это несколько успокоило меня по поводу моей почти что одержимости. Люди всегда говорят, что нельзя встречаться со своими кумирами, но в реальности он интриговал меня даже больше, чем его онлайн-персона. В моих фантазиях он был одномерным, просто архетипом, который я создала исключительно для собственного удовольствия. А человек, вошедший ко мне через парадную дверь и которого преследовал по пятам мой такой же прилипчивый, как и я, кот, был даже лучше, потому что здесь присутствовала загадка.
Кем он был? Почему не разговаривал со мной? И как долго он собирался так со мной играться, прежде чем я ему наскучу и он пойдет дальше, как все остальные мужчины в моей жизни?