Рука, лежавшая передо мной, лишь слегка дрогнула, настолько он подготовил себя к последнему стежку. Я пыталась убедить его развернуться и поехать обратно в больницу, где доктор зашьет его под местной анестезией, но он только качал головой, и его нахохленные плечи намекали, что он упрется еще сильнее, если я буду настаивать. Но я и не собиралась. Прямо сейчас мои коллеги разбирались с последствиями трагедии, и они не были бы рады занимать койку моим… Неважно.

Так что теперь мы сидели у меня за крохотным обеденным столом, на время превратившимся в импровизированное отделение неотложки, и вокруг нас были раскиданы предметы из моего набора на экстренный случай. Ему повезло, что у меня нашлось все необходимое, чтобы продезинфицировать и зашить рану, но мне все равно было не по себе. Я была Зарегистрированной Медсестрой. Наложение швов считалось простой хирургической операцией, и в нашем штате, как и во многих других, ЗМ не допускались к проведению подобной процедуры. Нужно быть медсестрой высшей квалификации, чтобы это делать. Если бы кто-то узнал, что я нарушила закон, то у меня были бы большие неприятности, вплоть до увольнения и штрафа.

Я рассказывала ему все это, когда мы подъезжали к моему дому, и на тот маловероятный случай, если в его рану попадет инфекция и ему придется идти к доктору, я очень-очень просила его не говорить, что это была я. Он изобразил, как закрывает свой разинутый рот на замок, как будто планировал унести этот секрет с собой в могилу. И мои инстинкты, хоть это и странно, подсказывали ему верить.

Еще один стежок, Эли. Ты сможешь, говорила я себе. Последний раз я делала это очень давно и растеряла сноровку. Дикая усталость делу не помогала. Как и тот факт, что я не могла перестать разглядывать узор его татуировок, украшавший руку от костяшек до жилистого предплечья.

Я облизала губы и чуть не застонала. Я до сих пор чувствовала на них его вкус.

Этот мужчина наблюдал за моей работой, а потом решил сыграть в рыцаря на белом коне и взломал мою машину, чтобы отвезти домой. И что сделала я? А, вы же знаете, выждала целых пять минут, прежде чем упасть лицом вниз на его член.

– Ты готов? – спросила я, поднимая на него глаза.

Он кивнул, явно менее впечатленный всей этой ситуацией, нежели я, и погладил свободной рукой Фреда.

Я взглянула на своего предателя-кота. Фред запрыгнул на колени Безликого, как только тот уселся за стол, и теперь лежал, свернувшись калачиком, и урчал так, будто мой сталкер был его самым любимым человеком в мире.

В последнее время моя жизнь стала слишком странной.

Я опустила взгляд, вновь сосредоточившись на лежавшей передо мной руке. Безликому нужно было пять швов. Пять. Очевидно, я скорее резанула его, чем пырнула, потерявшись в своем похотливом мирке и отдавая почести самому, вероятно, эстетически совершенному члену, что я видела. Потому что, конечно, так и было. Все его тело было шедевром; так почему не быть и члену? Большой, толстый, мощный, с гладкой шелковистой кожей, не испорченной вздутыми венами или пигментацией. Стоило мне один раз взглянуть на него, и мой рот наполнился слюной.

Да, была у меня слабость к его телу. Но этим все ограничивалось. Это могло быть просто исполнением фантазии наяву. Не стоило мне так возбуждаться от того, как он спугнул тех мерзких мужиков в грузовике. И мне определенно не стоило украдкой улыбаться, когда я последний раз проколола его кожу иглой и вспомнила про его игривые сообщения в приложении и телефоне.

Почему меня всегда привлекали такие умники, как он? Потому что они, казалось, никогда не воспринимали ни жизнь, ни самих себя слишком серьезно? Или потому что я видела столько смерти и страданий, что мне нужен был человек, который заставит меня рассмеяться над какой-то одной остроумной фразой после чудовищной смены, которую я только что закончила?

Хотя я готова была убить себя за это признание, но Безликий как будто принадлежал к той безобидной категории умников, чьей специализацией скорее были забавные подколы и самоирония, чем язвительные шутки на чужой счет. Мне хотелось побольше такого в своей жизни, хотя я до сих пор не могла поверить, что он заставил меня смеяться над этой своей «извращенкой», когда я была так зла на него.

Он резко втянул воздух носом, когда я закрыла последний стежок, – единственный звук, который он издал за все время, несмотря на, вероятно, страшную боль.

– Извини, – сказала я. – Просто нужно было затянуть нитку с этой стороны.

Я старалась дышать глубоко и ровно, пока зашивала ее, чтобы окончательно не поддаться панике. Разумеется, я резанула его прямо по татуировке. И поэтому шрам будет суперзаметный. А шрам будет – это точно. Эти швы были грубой работой, спасибо моему недостатку опыта.

– Наверное, ты сможешь сделать пластическую операцию, чтобы это исправили, – сказала я, выпрямляясь. Моя спина отчаянно протестовала против такого долгого сидения после кучи времени, которое я провела без сна и на ногах. Мне нужен был аспирин и часов пятнадцать сна.