Правил у нас было немного, но те, о которых мы договорились, должны были исполняться неукоснительно. Во-первых, никакого жульничества. Мы надели GPS-трекеры на тот случай, если заблудимся, но условились не смотреть на них, пока не пройдет час с начала поисков. Грязные приемы тоже были под запретом. Нельзя было кидаться песком в глаза или устанавливать ловушки – как будто я знала, как это делается.
Последнее правило гласило, что поимкой считается только проникновение. Если Джош сумеет меня догнать, то у меня еще оставался шанс не допустить в себя его член и успеть убежать.
С формальной точки зрения это опасно граничило с неоднозначным согласием, но мне очень этого хотелось, так что, может, это было ближе к согласованному неоднозначному согласию? К тому же Джош с пеной у рта уверял меня, что мне нужно только попросить его остановиться, и он послушает. Так же, как и всегда.
В глубине души я надеялась, что это будет настоящая борьба, с пинками, падениями и удушением. Мне нравилось представлять, как он физически одолевает меня. Тем более мы так любили развлекаться, отказывая друг другу в оргазме и доводя друг друга до исступления, что, скорее всего, я только сильнее промокну, если буду ему сопротивляться.
Не то чтобы я уже не сочилась смазкой.
Я была разгорячена и возбуждена уже в тот момент, когда мы только зашли в лес. Я обернулась к Джошу, послала ему воздушный поцелуй и сказала, чтобы он не давал мне спуску только за то, что у него от меня поджилки трясутся.
Он громогласно засмеялся и велел мне бежать; и я, увидев сгущающуюся тьму желания в его глазах, пустилась наутек.
Изначально я хотела сделать это ночью, чтобы словить по-настоящему жуткую атмосферу. Но мы решили, что это слишком опасно. Риск обо что-то споткнуться и либо растянуть лодыжку, либо даже удариться головой того не стоил.
От моих мыслей меня отвлек внезапный шум, и на долю секунды у меня замерло сердце – я решила, что Джош меня все-таки догнал. Но это оказалась лишь белка, спрыгнувшая с соседнего дерева. Я снова сосредоточилась на узкой тропе и вздохнула с облегчением, когда она начала отклоняться от оврага и расширяться, так что я смогла набрать скорость.
Дорога продолжала подниматься все выше; лес располагался у подножия гор. Я перевалила за небольшой холм и быстро сбежала по другой стороне. Резко притормозив внизу, я спугнула оленя и его олененка.
На дне оврага протекал ручей, и я решила перепрыгнуть его вместо того, чтобы тратить время на поиски более удобной переправы. Я зацепилась пальцем за оголенный корень на противоположном берегу и чуть не опрокинулась лицом в грязь.
Я на секунду остановилась, чтобы перевести дух и проверить, не растянула ли я чего. Удостоверившись, что на этот раз травм удалось избежать, я взглянула на наручные часы. Я чуть не взвизгнула, когда оказалось, что я в лесу уже четверть часа. Официально время пошло, когда стартанул Джош, то есть формально прошла уже половина времени охоты. Он шел по моим следам уже десять минут, и хотя я не видела и не слышала его, меня все равно трясло от мысли, что он уже наступает мне на пятки.
Этот парень был огромный, и благодаря совместным тренировкам в его домашнем спортзале я знала, что для своих габаритов он довольно быстрый. Я часто с вожделением наблюдала, как он толкает перед собой тренировочные салазки с блинами весом в триста фунтов, бегая из одного конца зала в другой. Сложно представить, насколько быстрее он передвигался без этого груза.
Я напрягла слух и стала тщательнее следить, куда наступаю, по возможности избегая сухих веток. Когда я думала о лесе, я всегда представляла громкий птичий гомон, но в такой глухой чаще было пугающе тихо, и производимый при движении шум отлично улавливался. Прошлогодние опавшие листья, завалившие тропинку, шуршали у меня под ногами. Ветки трещали, когда я пробиралась сквозь них.
Преимущество было в том, что если я была такой громкой, то человек почти в два раза тяжелее будет еще громче. Но я уже давно перестала недооценивать своего парня, поэтому не теряла бдительность и напрягала все органы чувств, чтобы не пропустить его приближения.
Но я не слышала ничего, кроме себя самой, грызущих орехи белок и пугливых соек. Тишина разгоняла мою паранойю. Мне мерещились руки, тянущиеся из зарослей, фантомные шаги за моей спиной. Спину лизнул холодок, и у меня возникло чувство, будто кто-то дыхнул мне прямо в затылок. Я резко повернула голову, но сзади никого не было.
Хорошо, что мы решили не делать этого ночью, потому что нервы у меня сдавали и при свете дня. Сердце грохотало в груди. Адреналин бежал по венам и толкал меня вперед – я начала подниматься по горному обвалу, цепляясь за молодые деревца.