– Бороться? Ты предлагаешь мне бежать? Нет, Кристофер, я не стану сбегать. Завтра я приеду на церемонию, где напьюсь, а потом сдохну. Хороший финал. Меня устраивает. Отец часто повторял, что перед лицом смерти открывается истинная природа людей. Ну вот он я, – Фред разводит руки в стороны, – плывущий по течению.

Я опускаю голову и усмехаюсь, но мне отнюдь не весело. Венди не сможет помочь. Значит, я должен сделать это сам.

– Если ты не хочешь ни о чём думать, у тебя есть на это право, – тихо произношу я, устремив взгляд на него. – В этот раз я подумаю за тебя.

– Пустое, Кристофер. Лучше передай Венди, что она всегда мне нравилась. Я влюбился с самой первой встречи. Это лучшее, что могло произойти с таким, как я. Мне не на что жаловаться.

Мой слух улавливает шаги, и я знаю, кому они принадлежат.

– Почему бы тебе не сказать ей об этом лично? – спрашиваю я за пару секунд до того, как Венди входит в комнату. А потом оставляю их наедине.

Им есть что обсудить, и мне тоже предстоит тяжёлый разговор. С Лео и Итаном я решу всё завтра, а сейчас мне нужно к Лили. Не знаю, как я ей всё объясню, поймёт ли она и примет ли моё решение.

Я принял его только сейчас, хорошенько обдумав слова Венди. И если Морга́на пойдут на мои условия, то я смогу спасти Фреда, Итана и Лео.

Но захотят ли Морга́на пойти мне навстречу? Достаточно ли веской для них будет причина? Говорить об этом с Венди нет смысла. Она в любом случае ничего не решает.

Когда я захожу к Брукс, она сидит в кресле и смотрит в стену.

– Ты была у Лео?

– Со мной всё в порядке, – отвечает она, не глядя на меня. – А вот с тобой – нет. Почему ты не говоришь мне правду, Кристофер? Снова оберегаешь? Опять считаешь, что я не смогу это выдержать? В отличие от тебя, Лео другого мнения. Он мне всё рассказал. Перед обрядом тебе стало хуже. Почему ты скрыл это? Твой организм больше не может переносить ND-1. Но ты продолжаешь вводить сыворотку.

Брукс переводит взгляд на меня, встаёт и подходит.

– Чего ты от меня хочешь, Кристофер? – тихо спрашивает она. – Чтобы я просто приняла это? Чтобы смирилась с тем, что ты, вероятно, умрёшь? Да, я обещала не вмешиваться и не оспаривать твои решения, но я не могу спокойно смотреть, как сыворотка убивает тебя. Я ввела её один раз, но эта чёртова штука чуть не поджарила мои внутренности. И ты… терпишь такое каждый раз? Ты сознательно убивал себя всё это время.

Её глаза наполняются слезами.

– Пока препарат усваивался, это была агония, Кристофер, но это не самое худшее. Когда он усвоился, я перестала принадлежать себе. Мне до сих пор стоит огромных усилий просто говорить с тобой. Я словно животное, которое отчаянно хочет вырваться из клетки и крушить всё на своём пути. А ты проводишь в этой борьбе каждый день уже долгое время. Ты не остановился, когда узнал правду о сыворотке, сознательно пошёл на такой риск. И что ты хочешь, чтобы я сделала? Закрыла на это глаза?

– Чего я хочу? – эхом повторяю я. – Дай руку, Брукс.

Она прищуривается, выжидает с пару секунд, возможно думая, что я скажу ещё что-нибудь, но я молчу, и Лили со вздохом протягивает ладонь. Провожу по тонким пальцам, любуясь ими. Если я о чём-то и жалею, то только о том, как безбожно мало времени у нас было.

Несколько часов назад я обещал ей, что всегда буду рядом. И я правда хочу этого. Но моё «всегда» почти на исходе. Лео так и не удалось сделать антидот. И он уже не успеет.

– Не понимаю, – выдыхает Лили, когда я надеваю ей на палец кольцо. – Зачем это, если ты не послушал Лео и решил идти до конца?

– Потому что хочу видеть твою улыбку, – отвечаю и касаюсь губами её холодных костяшек. – Хотя бы сегодня.

– А завтра? А через год?

– Не могу гарантировать, что протяну так долго, Брукс. Андерсон создал препарат, нарушающий естественный порядок. Природа не любит, когда над ней смеются, а я делаю это уже довольно давно.

Против воли усмешка окрашивает мои губы. Они немного подрагивают, как и кончики пальцев. Видимо, я не протяну без ND-1 и до утра. А отключаться мне сейчас никак нельзя.

– Никто не может вечно побеждать. Падать – это нормально, Брукс. Вся наша жизнь состоит из взлётов и падений. Нас определяет не количество того или другого, а то, остаёмся ли мы людьми, независимо от исхода. В конечном итоге, я тоже должен буду заплатить за свои грехи. Ведь я Жнец. Такой же, как все они. И я делал много плохих вещей, но мало кто знал об этом. Люди верят только в то, что видят, и последние пять лет я показывал им то, что они хотели увидеть. Но с тобой мне не хотелось притворяться. Ты видела во мне злодея, потому что я позволил. Нет ничего бесполезнее, чем пытаться переубедить человека, который уже сделал выводы, и я не переубеждал тебя. Ты сама открыла обе мои стороны.

Её подбородок дрожит. Брукс прикрывает глаза – и слёзы скатываются по её щекам. От этой картины в груди всё сжимается.

Второй раз в жизни мне хочется забиться в какую-нибудь нору и заплакать. Поверить, что проблемы испарятся сами собой, если я просто проигнорирую их. Но я знаю, что решить их можно, только действуя. И бегство от реальности мне не поможет. Как и ей.