Она внимательно меня разглядывает, и снова приходит то знакомое чувство.

Я выпалила:

— Почему у меня такое чувство, будто я тебя знаю, хотя я знаю, что никогда тебя не видела до той ночи?

Услышав мой вопрос, она выглядит нервной.

— Пожалуйста, скажи мне. И дай без загадок.

— Именно об этом я и хотела поговорить.

— Правда?

— Да. — Она открывает сумочку и достает фотографию. Я беру ее, и волосы на моих руках встают дыбом.

Это фотография женщины, девочки и моего отца. Я смотрю на неё с открытым ртом, затем резко поворачиваю голову к ней.

— Зачем ты снова даёшь мне это фото? Ты же знаешь, что я его уже видела.

— Да, но ты ведь хочешь получить ответы, верно?

Я киваю.

Она колеблется, затем заявляет:

— Моя мама сестра твоего отца.

Мой пульс учащается. Я заявляю:

— У моего отца были только братья. Последний умер в прошлом году.

Она качает головой.

— Нет, это неправда. И твой отец, и моя мать были близки.

— Так мы кузины?

Она улыбается.

— Да.

Я подозрительно спрашиваю:

— Почему я не знаю ни о тебе, ни о твоей матери?

Она делает глубокий вдох, а затем признается:

— Моя мать влюбилась в Марчелло Абруццо.

Мои глаза расширяются. Я бросаю:

— Абруццо — ужасные люди! Мой отец говорил мне, что они не уважают женщин. Что они даже торгуют ими!

Выражение ее лица становится жестче. Она сглатывает и кивает, подтверждая:

— Это верно, но не все из них такие.

Я осторожно произношу:

— Не знаю, могу ли я верить этому утверждению.

Боль наполняет ее глаза. Она утверждает:

— Это правда. И мой отец был совсем не похож на остальных!

Я замираю, и по моей коже пробегают мурашки.

Она пристально смотрит на меня, затем, понизив голос, продолжает:

— Он не был похож на других Абруццо.

Внутри всё сжимается. Война между Марино и Абруццо унесла бесчисленное количество жизней. Именно поэтому мне не давало покоя то фото, где мой отец выглядел счастливым в их окружении. Но в этой истории быть и другая сторона, и, возможно, мне следует дать Валентине кредит доверия.

Она добавляет:

— Я знаю, что это трудно принять.

— Да, трудно... но мой отец на фото действительно выглядел так, будто дружил с ними, — признаю я, все еще сбитый с толку.

— Да, он выглядел так, но на самом деле это не так, — утверждает она.

— Я не понимаю.

Она складывает для меня кусочки мозаики, заявляя:

— Этот ребёнок — я. Я хорошо знала твоего отца, когда была маленькой девочкой. Но он не доверял моему отцу. Он пытался заставить мою мать уйти от него, но она так и не сделала этого. Мой отец был хорошим человеком.

— Тогда почему мой отец хотел, чтобы она ушла от него? — спрашиваю я.

— Он был Абруццо. И твой отец отказывался верить, что кто-то из них может быть хорошим, — говорит она, и в ее голосе слышится боль, затем она плачет и добавляет: — Мы с матерью любили твоего отца. Но мы также любили моего отца. Он любил нас. А твой отец жил двойной жизнью.

Я оборонительно огрызаюсь:

— В каком смысле?

— Он был шпионом, которого внедрили в клан Абруццо, чтобы Марино получили о них информацию.

— Мой отец не предатель, — кипячу я.

— Для Абруццо он был именно таким, — утверждает она.

Мой желудок сжимается. Я смотрю на неё, желая защитить отца, но мне нужно переварить то, что она мне сказала. Чем больше я об этом думаю, тем больше вопросов возникает.

Она добавляет:

— Я не знала правды, пока не присоединилась к Преисподней. Я знала только, что твой отец был в моей жизни, а потом его внезапно не стало. Хотя никто из них не был со мной долго.

Я хмурю брови.

— Что ты имеешь в виду?

Она делает глубокий вдох.

— Как я уже сказала, мой отец не был типичным Абруццо. Он знал, что твой отец был шпионом, но вместо того, чтобы выдать его, он увез мою мать и меня в Италию. Мы скрылись в сельской местности. Он заставил маму поклясться, что она больше никогда не свяжется с твоим отцом. Взамен он стал контактировать только с Преисподней. Больше он не участвовал в делах Абруццо, разве что по приказу Омни.

Я ошеломлённо смотрю на неё.

Она молчит некоторое время, наблюдая за моей реакцией, а затем говорит:

— Мой отец присоединился к Преисподней, потому что верил в видение Шона О'Мэлли-старшего. Он хотел мира между семьями. Он хотел, чтобы я не боялась быть Абруццо или Марино.

— Именно поэтому отец Шона основал Преисподнюю?