— Да. Разве твой муж не рассказал тебе все, что знает? — спрашивает она.

Меня охватывает беспокойство.

— Нет, — признаюсь я, удивляясь, почему.

— Я уверена, что в итоге он бы так и поступил, — добавляет она.

Я отмахиваюсь от гнетущего чувства в животе, а затем предлагаю:

— Может, мы поговорим с моим отцом. Может, он и твоя мама...

— Она мертва. Мой отец тоже, — перебивает Валентина.

Я резко вдыхаю.

Она тяжело сглатывает.

— Все в порядке. Они погибли вместе в авиакатастрофе.

Мне становится жаль её. Я касаюсь ее руки.

— Валентина, мне так жаль.

Она выдавливает улыбку.

— Что есть, то есть. Но мой отец сидел за столом. И моя мать тоже.

— Это были Омни? — спрашиваю я.

— Да. И я всё ближе к тому, чтобы занять своё место. Как и ты, — она сияет от гордости.

Я удивлённо признаю:

— Я думала, ты уже сидишь за столом.

Ее губы дергаются.

— Спасибо за комплимент, но пока нет.

— Пожалуйста.

Я смотрю на закрытую шторку иллюминатора и спрашиваю:

— Так ты действительно не знаешь, куда мы идем?

— Нет. Мне известна только суть ситуации и свои приказы.

Я склоняю голову.

— Что будет, когда мы прибудем?

Она смеется.

— Не могу сказать до тех пор, пока мы не приедем, но за попытку плюсик.

Я ухмыляюсь.

— Заслуженно.

— Это точно. И прости. Я бы всё рассказала тебе, если бы могла, — заявляет она, а затем на мгновение пристально смотрит на меня. Наконец, она добавляет: — Очень приятно было встретиться и всё тебе рассказать.

Я улыбаюсь и беру ее за руку.

— Да, мне тоже. Я единственный ребёнок в семье, так что приятно узнать, что у меня есть родня.

— Так и есть, — тихо соглашается она.

Между нами повисает спокойная тишина.

И тут меня осенило. Я спрашиваю:

— На обратной стороне фотографии были имена: Аврора и Финция. Кто это?

— Аврора — моя мать. Мое настоящее имя Финция Валентина Абруццо. Мои родители стали называть меня Валентиной, когда мы переехали в Италию. Очень важно, чтобы никто не знал, что я Финция. Кроме Омни... ну, и теперь тебя, — объясняет она.

Я улыбаюсь.

— Красивое имя.

Она улыбается в ответ.

— Спасибо. Ты ведь сохранишь мой секрет, правда?

— Конечно.

Мы говорим в течение следующих нескольких часов о многом, но в основном о том, каким было наше детство. Когда мы, наконец, приземляемся, нас выводят из самолета и ведут по коридору, похожему на тот, который вел к моей инициации.

Только теперь нет спа-атмосферы. За дверью в конце коридора тёмная комната, освещённая только несколькими свечами.

Две женщины, очень похожие друг на друга, стоят в кругу из мерцающих огней. Их окружают лепестки черных роз. Они в длинных белых атласных платьях на тонких бретельках и босиком.

С одной стороны, от них небольшой прямоугольный бассейн. С другой стороны комнаты находятся семь обнажённых, подтянутых, хорошо сложенных мужчин.

У меня внутри всё сжимается. Я нервно смотрю на Валентину.

— Не волнуйся, они не для тебя, — шепчет она.

Что вообще происходит? Что я должна сейчас увидеть?

Валентина берет меня за руку и ведет к двум женщинам. Когда мы подходим к ним, она объявляет:

— Это Мария Абруццо, а это Амалия Марино. Они очень похожи, не правда ли?

— Очень.

Валентина утверждает:

— В их венах течёт одна кровь. Они сводные сёстры, у них одна мать.

— Ничего себе. Выглядят как близняшки, — вырывается у меня, но те не отвечают.

Обе девушки имеют оливковую кожу, тёмные волосы и глаза, острые носы и тонкие губы.

Амалия, может быть, на дюйм выше.

Валентина продолжает:

— Зара, предстоит выбрать, кто из них будет принят в Преисподнии.

Сердце колотится. Я смотрю на неё, вспоминая, что было в прошлый раз, когда кто-то не получил посвящения.

Она добавляет:

— Сначала они выберут, какой обряд хотят пройти. А потом ты решишь, кто этого достоин.

Я качаю головой.

— Я не знаю, как выбрать.

Валентина кивает.

— Конечно, ты знаешь.

— Почему мы не можем инициировать обеих? — спрашиваю я, надеясь на чудо.

В её глазах вспыхивает злость. Она кипит:

— Одна из них предательница. Она рассказала посторонним то, что должна была держать в тайне о Преисподней. Другая, нет. Она хранила наши секреты близко к сердцу. Она имеет право на посвящение. Так что ты должна выбрать.

Я смотрю на неё с открытым ртом.