— Мне нужно поговорить с тобой. — я закрыл дверь.

Она встает. Ее лицо бледнеет.

— Что случилось? Что-то случилось с Фионой?

Я поднимаю руки.

— Нет, с Фионой все в порядке.

Она облегчённо вздыхает. Несмотря на то, что мы взрослые, и Данте всегда уверяет ее в нашей безопасности, она все равно беспокоится о нас.

Я беру её за руку и веду к дивану.

Мы садимся.

Она смягчает тон.

— Шон, я знаю, что все прошло не самым лучшим образом, когда мы были в Чикаго. Я пытаюсь думать о том, как вернуть все на круги своя, чтобы не было обид между нашей семьей и Марино. Я не хочу этого для вас с Зарой.

Мое сердце сжимается. Я признаю:

— Мы поступили неправильно. И мне жаль за это.

Её глаза блестят.

— Почему вы так поступили? Мы ведь любим Зару. Мы были бы счастливы за вас, если бы всё было правильно.

У меня сводит живот.

— Просто так получилось. Ты же знаешь, как это бывает с влюблёнными: тупые поступки.

Она хмурит брови.

— Ну, а когда вы начали встречаться? И почему всё держали в секрете?

Я уклоняюсь.

— Ты же знаешь, какая Фиона.

Мама кивает.

— Да, я знаю.

— Мам, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась, хорошо?

— На чем?

— Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что ты знаешь о папе и черепе.

Она строго заявляет:

— Шон, я рассказала тебе всё, что знаю. Почему ты думаешь, что я что-то скрываю? Я не знаю. А если бы знала, то рассказала бы тебе. Но даже Данте говорит, что тебе не стоило наносить этот символ.

— Данте ничего не знает, — выпалил я.

— Перестань. Данте был для тебя вторым отцом. Ты любишь его как родного.

Чувство вины съедает меня. Она права. Я вздыхаю.

— Я знаю, но люди не придают большого значения пустякам. Так в чем же правда?

— Я рассказала тебе все, что знаю, — настаивает она, и в ее голосе и на лице слышится боль.

— Это не так, — обвиняю я.

Она начинает плакать. Слёзы, разочарование, боль и гнев на её лице.

— Мам, прости. Я не хочу тебя расстраивать.

Она шмыгает носом и смотрит в окно.

— Думать о твоём отце и его смерти очень тяжело. И мне никогда не нравился этот череп.

— Почему?

Она поворачивается ко мне.

— Он только приносил боль. Сначала при нанесении, всё воспалилось и было отвратительно. Потом он пошел и сделал татуировку. Мне это казалось самоуничтожением. Я никогда этого не понимала, Шон. А теперь ты тоже это сделал, но ты еще и нанес это на шею Зары. Как ты мог это допустить?

Меня переполняет еще большее раскаяние. Но я знаю, что не имею никакого отношения к этому решению. То, чего я хотел, не произошло. Это было вне моего контроля. Поэтому я добавляю:

— Я не заставлял Зару что-либо делать.

— Ты ее муж. Ты должен ее защищать.

— Я пытался, — говорю я и тут же жалею об этом.

Она пристальнее изучает меня.

— Ты пытался, Шон?

— Отговорить её... Но она сама захотела, — быстро лгу я.

Мама разочарованно качает головой.

Это разрывает мне сердце. Но я умоляю:

— Мне нужно знать всю правду.

— Я так устала от твоих обвинений в том, что я знаю что-то большее. Я была с тобой честна, — настаивает она и встает. Мама кладет руку на бедро и указывает на меня. — Ты никогда не умел оставлять вещи в стороне, Шон. Тебе нужно это делать, потому что я ничего не знаю. Я так устала от обвинений. Я беру на себя всю вину за то, что сделала, когда ты был ребенком, всю вину. Но это? Это не моя вина. — Из ее глаз текут еще слезы, и мне становится просто отвратительно.

Я встаю, решив, что она ничего не знает. Разочарованный, я обнимаю ее, добавляя:

— Извини. Я прекращу.

Она отступает и изучает меня.

— Правда, — лгу я.

— Иногда мне хочется, чтобы ты не был так похож на своего отца.

— В каком смысле?

Она делает несколько глубоких вдохов, а затем заявляет:

— Ты такой же упрямый. И это, как правило, доставляло ему неприятности. Так что будь умнее, Шон. Не копайся в вещах, которые не имеют к тебе никакого отношения, только чтобы навредить тем, кого ты любишь.

Я обдумываю ее слова.

Она добавляет:

— Но он также сделал все, чтобы защитить твою сестру, тебя и меня. Защищай свою жену, чего бы это ни стоило. Будь лучше, чем был.

Меня накрывает очередная волна вины. Я сдаюсь. Я клянусь больше не втягивать в это маму. Она ничего не знает, и по какой-то причине мой отец не хотел, чтобы она это знала.