— Я не мальчишка, и ты это знаешь.
— Я не изуродована! — протестую я.
— Ты намеренно обожгла своё тело! Ради чего?! — кричит мама, слезы текут по ее щекам.
— И он меня не заставлял. Я сама этого хотела, — добавляю я, чувствуя, как вина с новой силой давит на меня.
Шон делает глубокий вдох и говорит:
— Я теперь муж Зары. За ней больше нет слежки, за исключением той, которую я сочту необходимой. С этого момента она моя жена, и я должен о ней заботиться.
— Чёрта с два, — взрывается папа.
— Шон, — тихо предупреждает Данте.
— Ты не имеешь права решать, что делать с безопасностью моей дочери, — негодует отец.
Шон распрямляется:
— Я решаю. Она — моя жена, нравится вам это или нет.
— Она — моя дочь! — рычит папа.
Решительность звучит в голосе Шона.
— Верно. И именно поэтому мы хотим, чтобы вы были частью нашей жизни. Но она моя жена, и я буду защищать ее отныне. Вопросы есть?
Папа делает два шага вперёд, но Данте встаёт между ними, предупреждая:
— Лука, остынь.
— Не смей говорить мне, чтобы я успокоился, когда речь идет о моей дочери, — рявкает папа.
— Сейчас все слишком накалено. Мы всё обсудим позже, — утверждает Данте.
— Мама, я хочу знать то, что ты мне не рассказываешь об этом черепе и папе. Я заслуживаю знать правду, — настаивает Фиона.
Бриджит вздыхает, качая головой.
— Нечего рассказывать. Всё, что я говорила Шону, правда. Это был просто рисунок, которым он был одержим, а затем выжег его на своем теле.
— Ты снова лжешь? — обвиняет Фиона.
Лицо Бриджит вытягивается, наполняясь новой порцией боли.
Данте указывает пальцем на Шона и Фиону.
— Вы должны перестать терзать мать. Вы знаете, почему вашей матери приходилось лгать вам все эти годы, и с тех пор она вам не лгала. Она не заслуживает вашего неуважения.
— Тогда расскажи правду, — настаивает Фиона.
— Я говорю правду, — кричит Бриджит.
Мама вмешивается:
— Я думаю, Данте прав. Все сейчас на взводе. Нам всем нужно остыть, Немного времени чтобы все это осмыслить. Лука, пойдем.
Папа смотрит на неё, не двигаясь.
Она смягчает тон и кладет руку ему на бицепс.
— Пожалуйста, Лука, пойдем.
Он, наконец, сдаётся. Бросает на Шона злой взгляд, на меня печальный, полный разочарования.
Он бормочет:
— Моя прекрасная figlia, — качает головой, и они уходят.
Моё сердце сжимается. Как бы я ни злилась на родителей, я никогда бы не захотела причинить им боль. А теперь именно это и произошло.
Данте говорит:
— Бриджит, пора идти.
Она плача переводит взгляд с Фионы на Шона.
— Всё, что я делала, было ради вас. Хотела бы я, чтобы вы поверили мне.
Шон вздыхает.
— Мы верим тебе, мама. Мы всегда верили тебе после того, как все стало известно.
— Только у нас остались вопросы, — добавляет Фиона.
Боль, страх и ужас отражаются на лице Бриджит.
Я этого не понимаю. Я знаю только то, что мне рассказали Фиона и Шон, немногое. Бриджит утверждала, что прятала их, что ей запрещали возвращаться в Чикаго, а если бы она ослушалась, её бы убили. О'Мелли простили её, когда узнали правду, и убедили Шона и Фиону сделать то же самое.
Однако Шон и Фиона всегда хотели узнать больше подробностей о том, кто эти люди, угрожавшие ей, и что случилось с их отцом. Она никогда не предоставляла им эту информацию, как и никто другой. Поэтому я могу понять их разочарование.
— Бриджит, пошли, — командует Данте, целуя её в лоб, бросает на Шона злой взгляд, мельком смотрит на мою шею, качает головой и уводит её.
Фиона не двигается.
Я подхожу к ней.
— Фиона.
Она резко оборачивается ко мне.
— При чём здесь мой папа?
Я качаю головой, пожимаю плечами и снова вру.
— Это просто рисунок, который Шон вспомнил и предложил нам сделать на себе.
Она смотрит на меня так, словно видит меня насквозь.
— Знаешь, что самое безумное, Зара?
У меня мурашки по коже.
— Что?
— Я доверяла тебе всю свою жизнь. Никогда не считала тебя лгуньёй. Но теперь я вижу, как ошибалась. — Она бросает взгляд на Шона. — А ты? — Слеза скатывается по ее щеке. Она усмехается. — Вы стоите друг друга. Поздравляю.
— Фиона! — в один голос воскликнули мы с Шоном.
Она уходит, а я стою, замерев на месте, осознавая, сколько боли мы причинили своим поступком.
ГЛАВА 21
Шон
На следующий день