Звучит еще один сигнал. На этот раз он длится целых пять секунд.

В толпе снова наступает тишина, и другая ее часть расступается.

Высокая женщина с длинными вьющимися темными волосами и рубиново-красной маской на глазах и носу выходит вперед. На ней коктейльное платье без бретелек и туфли на шпильках. Она уверенно приближается к нам, и, остановившись передо мной, берет меня за подбородок, заставляя поднять взгляд.

Я молча смотрю в ее карие глаза, не понимая, кто она, но осознавая, что у нее есть власть. И я не богобоязненный человек, но я молюсь, чтобы она дала мне немного милосердия. Я ни за что не убью Брэкса, но я не уверен, как мы выберемся отсюда живыми, если я этого не сделаю.

Она наклоняет голову, изучая меня. Затем она говорит с итальянским акцентом:

— Ты его точная копия.

Сердце колотится быстрее. Все это кажется сюрреалистичным, находиться в мире, где так много людей знали моего отца.

У меня такое чувство, будто я его едва знаю. Раньше я так не думал, но теперь я начинаю сомневаться во всем, что я знал.

— Вы были с ним знакомы? — спрашиваю я.

Она качает головой и отвечает:

— Нет. Это было до нас. Но мои родители знали его, и я видела фотографии.

— Кто ваши родители? — спрашиваю я.

Ее губы слегка изгибаются.

— Это не тот вопрос, который ты должен задавать.

— Какой вопрос мне следует задать? — парирую я.

Проходит еще мгновение, прежде чем она отвечает:

— Говорят, у тебя чувство юмора, как у отца. Похоже, это правда.

Я не понимаю, что именно я сказал смешного, но отвечаю:

— Некоторые так говорят.

Она кивает.

— Полагаю, так и есть.

Наступает тишина, и моя грудь сжимается.

Она делает шаг ближе и подзывает меня пальцем. Я наклоняюсь ближе, и она шепчет мне на ухо:

— Ты думаешь, что положение твоего отца освобождает тебя от правил?

Я отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом:

— Нет, не думаю. Я признаю, что был неосторожен, когда пришел сюда. Я спешил, чтобы успеть вовремя, и прошу прощения. Это не повторится. Но я уверен, что могу поручиться за этого человека.

Она наклоняет голову и спрашивает:

— Почему ты так ему предан?

— Я за него ручаюсь, — строго повторяю я.

Она отступает назад и смотрит на Брэкса. Ее взгляд скользит от его макушки к ногам и обратно. Она ухмыляется.

— Конечно, он сексуален в грубом смысле, но и другие тоже. Почему ты за него ручаешься?

— Я знаю, кто он, — говорю я без колебаний.

Она приподнимает бровь.

— Ты знаешь, кто он?

— Да.

— Ах, какой же ты глупый.

— Почему это?

Она снова смотрит на Брэкса, затем снова переводит взгляд на меня.

— Ты думаешь, что знаешь людей, но я могу тебя заверить, это не так.

У меня пересыхает во рту. До того, как на сцене появился Джон, я бы сказал, что знаю всех, кто рядом со мной, но теперь, похоже, есть секреты, возможно, ложь, и я не знаю, что и думать.

Ее глаза вспыхивают, но в голосе звучит печаль.

— Ах, понятно. Я сказала правду, и тебе нечем ее опровергнуть.

Я выпрямляюсь и утверждаю:

— Я ручаюсь за этого человека и не убью его. Если нужно, возьмите мою голову, но отпустите его.

— Ты предпочел бы умереть, чем убить его? — уточняет она.

Мое сердце бьется быстрее, в ушах пульсирует кровь. Я киваю, подтверждая:

— Я предпочел бы, чтобы вы попытались убить меня.

Ее губы дергаются.

— Попытались?

— Вы думаете, я уйду без боя?

Она долго разглядывала меня, а толпа окружила нас в гробовой тишине.

Наконец, она улыбается, а затем предупреждает:

— Те, кто ручается за незваных гостей, выбирают другой путь.

Это еще одна загадка, полная путаницы. Признаюсь, я не понимаю, что это значит.

Она снова смотрит на Брэкса, затем снова переключает внимание на меня, бросая вызов:

— Ты уверен, что хочешь пойти по другому пути, Шон О'Мэлли-младший?

Я не знаю, что означает другой путь. Все, что я знаю, это то, что я ни за что не убью Брэкса. Поэтому я киваю и громким голосом кричу:

— Я ручаюсь за этого человека.

Толпа ахнула.

В ее взгляде мелькает одобрение, но еще кое-что. И тут до меня доходит. Может, из-за маски я сразу не заметил. Но теперь знаю. Это чистое садистское зло. Я видел его раньше у мужчин и нескольких женщин, но у неё оно точно есть.

Она щелкает пальцами в сторону Брэкса.

Мужчины отпускают его и толкают ко мне. Он спотыкается, находит опору, затем встает рядом со мной.