— Я хочу знать прямо сейчас, моя прекрасная figlia (прим. пер. с итал. «дочь»), кто дал тебе это? — спрашивает он властным тоном.
— Что ты скрываешь от мамы и меня? — кричу я.
Мама делает шаг вперед и обнимает меня.
— Зара, я знаю все о прошлом твоего отца. Я не знаю, откуда ты это взяла, но это не твое дело.
— Эти фотографии опасны для тебя. Я хочу знать, кто тебе их дал, — вмешивается отец.
Я кричу:
— Я хочу знать, почему ты с Абруццо! — Слеза течет по моей щеке.
Я так устала от того, что мой отец не может сказать мне правду о том, где он был в течение пятнадцати лет моей жизни. И я не могу смириться с тем, что мама считает это нормальным. Мне недостаточно слышать, что он делал это ради нашей защиты.
Он отвечает тем же, что и всегда.
— Мы уже много раз это обсуждали. Твоя мать скрывала от меня свою беременность и тебя, потому что она не считала это безопасным. Я согласен с ее решением. Поэтому меня не было рядом, а ты была под защитой.
— Это правда, — настаивает мама.
Я качаю головой.
— Это не полный ответ. Я хочу знать всю правду!
— Зара, — предупреждает мама.
— Поэтому меня не было рядом, а ты была под защитой, — кричу я папе.
Мой отец кипит от злости:
— У тебя не должно быть этих снимков. Тот, кто дал их тебе, опасен. Я не собираюсь повторять, Зара. Это не просьба. Кто дал их тебе?
— Их подбросили к моей двери.
Кровь отливает от его лица.
— Кто-то знает, где ты живешь.
— Это не имеет значения, — заявляю я.
— Конечно, это важно! — восклицает отец.
Мама кладет мне руку на плечо.
— Пожалуйста, ответь своему отцу, — просит она мягким тоном.
Я качаю головой. Я знаю, откуда они взялись. Джон, Сильвия или кто-то из их окружения оставили эти фотографии на стойке регистрации. Но я ничего не скажу им.
— Подумай, моя драгоценная figlia (прим. пер. с итал. «дочь»), — настаивает папа.
Я не отвечаю. Вместо этого мой голос срывается, когда я спрашиваю:
— Кто эта женщина и ребёнок?
— Не твое дело, — отвечает он.
Мама выглядит удивленной.
— Какая женщина и ребёнок? — выпаливает она.
Отец ещё не дошёл до этой фотографии, но даже не вздрогнул, когда я заговорила об этом.
У меня скручивает живот. Я кладу на него руку, чувствуя себя плохо.
— У меня есть сестра? Ты женат?
Его глаза сужаются.
— Я не буду отвечать на вопросы о своём прошлом. Это не твоё дело, и тебе небезопасно это знать.
— Лука, какая женщина и ребёнок? — повторяет мама.
— Покажи ей, — требую я.
Отец смотрит на меня исподлобья.
Я тянусь за фотографиями.
Он засовывает их обратно в желтый конверт, требуя:
— Я хочу знать, кто дал их тебе.
— Лука, — говорит мама, и в ее голосе появляется еще больше эмоций.
— Скажи нам. Мы имеем право знать, — приказываю я.
Лицо папы краснеет от гнева. Он поднимает палец в воздух, указывая на меня.
— Ты ни на что не имеешь права. Это не твое дело.
— Это мое дело! Я хочу знать, почему ты выглядишь так, будто ты лучший друг Абруццо, и есть ли у тебя другая семья! — истерично кричу я.
В воздухе повисла гнетущая тишина.
Губы мамы дрожат. Она переводит взгляд с отца на меня.
Я смотрю на отца, кипя от злости.
— Расскажи. Мне.
Он отказывается. Он подходит к камину и бросает фотографии в огонь.
— Что ты делаешь?! — кричу я, когда края загибаются, а фотографии вспыхивают пламенем.
Он резко поворачивается ко мне, его лицо пылает гневом, глаза сверкают.
— Это не твое дело. Нет смысла ворошить прошлое. Тот, кто решил это сделать, явно не желает нам добра. Поэтому ты сейчас же скажешь мне, кто принёс тебе эти фотографии.
Я снова лгу.
— Я же сказал, не знаю.
Он подходит ближе к маме и берёт её лицо в ладони.
— Мы поговорим об этом позже.
Она пристально смотрит на него, часто моргая.
— Я клянусь, что мы поговорим об этом позже.
Она с трудом сглатывает.
Отец снова смотрит на меня.
— Зара, всё, что я делаю, для твоей безопасности. Если ты связалась с людьми, с которыми не должна...
— Как твои приятели, Абруццо? — бросаю я.
— Зара! — осекает меня мама.
Я поворачиваюсь к ней.
— Как ты можешь просто стоять и молчать, когда он не даёт ответов?
Она молчит.
Мои глаза наполняются слезами.
Отец целует маму в лоб и твёрдо заявляет: