— Не волнуйся, Зара. Неважно, кого ты выберешь, так что перестань мучить себя этим. Кем бы ни оказался твой выбор, он будет правильным.

У меня по коже пробегает холодок.

— Почему?

Она медленно пролистывает папку, так, чтобы я увидела каждого мужчину, а затем захлопывает ее и пронзает меня испытующим взглядом.

— Они должны сначала выбрать тебя, прежде чем ты выберешь их. Так что тот, кому ты скажешь «да», будет правильным.

Сказать «да».

Мой желудок сжимается

— Выбрать меня для чего, — требую я ответа, но боюсь его. Этот вопрос не дает мне покоя по ночам. Я могу придумать слишком много ужасных вариантов того, что означает их выбор.

Она не отвечает.

— Пожалуйста, скажи мне. Ответь на мой вопрос.

Сильвия наклоняется ближе, ее губы дергаются в полуулыбке.

Напряжение между нами растет, сердце бешено колотится.

Ее самодовольное выражение становится еще более вызывающим.

— Говори, — требую я.

Уверенным тоном она произносит:

— Ты выйдешь замуж за одного из них.

Я начинаю смеяться. Это нервный смех. Затем я заявляю:

— Нет, я не выйду.

Ее лицо становится жестким, голос тоже.

— Выйдешь. Выбор останется за тобой, но свадьба состоится.

— И почему же? — спрашиваю я, злясь и не желая ничего подобного.

— Ты хочешь знать правду, — утверждает она.

Я упираюсь и повторяю:

— Я не выйду замуж ни за одного из них.

Сильвия ухмыляется.

— Ты сделаешь это. Правда перед тобой, и когда придет время, я на сто процентов уверена, что ты скажешь «дa». И знай клятвы в Преисподней это не то же самое, что в обычной жизни.

У меня пересыхает во рту. Я резко спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду?

Ее улыбка становится холодной. В глазах вспыхивает нечто, что пугает меня еще сильнее.

Меня накрывает волна тошноты, и я с трудом сглатываю.

Она отвечает:

— Разводов не существует. Отмена невозможна. Это твоя кровь, их кровь и пожизненный союз, который нельзя разорвать.

Шон

Мои лёгкие с трудом расширяются, хватая застоявшийся воздух. Это случилось, как только я заметил Зару в ресторане. А потом она подошла ко мне, заполнив всё вокруг своим цветочным парфюмом и умоляющим взглядом.

Но я не поддамся. У неё есть информация, которая мне нужна. И если она её не раскроет, она ничем не лучше моего врага.

Я проталкиваюсь сквозь толпу и выхожу на крышу террасы, но даже тёплый, ранний летний воздух кажется удушающим. Здесь всего несколько человек, но я их игнорирую, беру пиво у бармена и ухожу в угол. Я смотрю на мерцающие огни города, желая, чтобы мой отец был жив и мог ответить на все мои вопросы.

Я чувствую присутствие Брэкса рядом с собой, но не смотрю на него.

— Когда ты мне расскажешь, почему зол на Зару? — спрашивает он.

— Я не зол, — заявляю я и делаю большой глоток пива.

— Зол, — настаивает он.

— Нет, — повторяю я, отворачиваясь от него.

Его голос становится раздражённым.

— Шон, мне уже надоело оставаться в неведении.

Я снова смотрю на него и сквозь зубы произношу:

— Если уж кто-то должен быть зол, так это я, на тебя.

Он стискивает челюсти. Всё пошло наперекосяк после того, как он появился на том бое. Он пытался защитить меня, но в итоге втянул нас обоих в ситуацию, где я даже не знаю, кто все эти люди и какие у нас есть варианты.

Но кое-что я знаю точно. Опасные люди держат все козыри. Мы не знаем их правил. И, к тому же, Брэкс чуть не угробил нас обоих.

— Это был не просто подпольный бой, Шон, и ты это знаешь, — добавляет он.

Кровь пульсирует у меня в ушах. Все что он говорит, правда. Мне потребовался месяц, чтобы восстановиться после того, как я убил всех тех мужчин. Иногда я просыпаюсь в холодном поту, слыша, как ломаются их кости.

Я допиваю бутылку пива и ставлю ее на стол. Киваю бармену, чтобы принёс ещё.

Тот быстро открывает две и протягивает одну Брэксу, другую мне.

— Спасибо, — говорю я.

Он кивает и уходит.

— Ну, не молчи. Скажи хоть что-то, — требует Брэкс.

Я выпиваю треть бутылки, потом отступаю назад, опираясь на перила. Я бы хотел рассказать Брэксу хотя бы немногое, что знаю о Преисподней, но не могу.

Прежде чем я покинул то здание, женщина в маске шепнула мне на ухо:

— Ты ничего ему не расскажешь.