— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Волнение, смешанное с уверенностью, заполняет его выражение лица. Огонь снова разжигается внутри, когда он говорит:

— Зара, я не сделал тебе предложение как положено. Не устроил свадьбу, не попросил руки у твоего отца. Это моя вина.

Я сдерживаю улыбку, зная правду о том, как мы поженились, и с какими обстоятельствами нам пришлось столкнуться.

Он целует мою руку и продолжает:

— С тех пор, как мы поженились, моя жизнь стала полной. Ты, та часть моей жизни, о которой я даже не подозревал, что она мне нужна. Поэтому я хочу, чтобы ты снова вышла за меня замуж, на глазах у наших семей, как мы и должны были сделать изначально.

Я усиленно моргаю, но слеза всё же скатывается по моей щеке.

Он достает из кармана кольцо. Аметист с граненым триллиантом, изогнутой формы, розовый, размером с мой свадебный бриллиант. Он соответствует цвету нашего клейма.

Я ахаю, прикрываю рот. Помимо моего обручального кольца, это самый потрясающий драгоценный камень, который я когда-либо видела.

Он берет мою правую руку и проводит ею по моему среднему пальцу.

— Что скажешь, душа моя? Согласна снова стать моей женой?

— Да! Конечно, да, — отвечаю я.

Он встаёт, притягивает меня к себе и целует.

Наши родители ликуют.

Он отступает. Озорство оживляет его зеленые волосы, и он дразнится:

— Я не стал покупать новый бриллиант, я и так всё сделал идеально с первого раза.

Я смеюсь.

— И правда! Это столь же прекрасно! Спасибо! — Я целую его снова.

— Пора планировать свадьбу! — поет мама.

— Не забудьте про другое важное событие! — восклицает папа.

Я замираю и смотрю на Шона.

Он стонет.

— Лука!

Я показываю на него.

— Ты рассказал ему?!

Шон пожимает плечами.

— Надо же было как-то убедить его дать благословение.

— Мы чего-то не знаем? — спрашивает Бриджит.

Шон обнимает меня за талию, ухмыляясь. Он смотрит на меня.

— Хочешь сама сказать?

— Сказать что? — переспрашивает мама.

— У нас будет ребёнок, — говорим мы с Шоном одновременно.

— Ребёнок! — одновременно визжат мама и Бриджит.

Данте достает скотч.

— Здесь нужно что-то покрепче вина, как думаешь, Лука?

— Согласен. — Папа притягивает меня к себе. — Моя прекрасная figlia. Я так рад за тебя.

— Спасибо. Ты больше не злишься? — спрашиваю я.

Он делает глубокий вдох.

— Пора двигаться дальше. У нас есть ребенок, которого нужно баловать!

Я смеюсь, чувствуя больше любви и радости, чем когда-либо могла себе представить. Смотрю на мужа, вспоминая ту ночь, когда он сказал мне выбрать его.

Без сомнений — это было лучшее решение в моей жизни.

Шон

Три месяца спустя

Глаза у мамы поблескивают. Она поправляет мой галстук-бабочку, отходит на шаг и улыбается.

— Вот. Теперь идеально.

— Спасибо, мам.

Она сияет еще ярче, заявляя:

— Я всегда знала, что между тобой и Зарой есть что-то особенное.

— Правда? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Конечно. Вы двое всегда были неразлучны в детстве. А потом, когда вы стали старше, это магнитное притяжение никуда не делось.

Я выгибаю брови.

— Ты это видела?

— Конечно. Я же твоя мать. К тому же, вы двое никогда не умели скрывать свой флирт.

Я усмехаюсь, затем притягиваю ее к себе, чтобы обнять.

— Мне жаль, что я не сделал это правильно в первый раз.

Она обнимает меня в ответ.

— Я прощаю тебя. — Она отступает и строго говорит: — Но больше никогда не выкидывай таких трюков.

Я снова улыбаюсь.

— Обещаю.

Её лицо озаряется ещё ярче.

— Хорошо. А теперь, когда ты станешь отцом, помни, твой сын будет внимательно следить за каждым твоим шагом.

Меня переполняет радость, хотя где-то в глубине всё равно затаилась тревога. Я жду встречи с сыном с нетерпением, но не скрою, что боюсь, что не стану таким хорошим отцом, каким был мой папа... или Данте. Данте взял на себя роль отца, когда я учился в старшей школе, и он держал планку высоко. Так что мне есть к чему стремиться с моим ребенком.

Раздается стук в дверь, и Данте громко говорит:

— Всё готово.

Мой живот наполняется бабочками, и я пытаюсь успокоиться. Я уже женат. Мы ведь уже женаты. Но сегодняшний день почему-то кажется даже важнее, чем наша первая свадьба.