— Приму это за «да».

— Это гормоны. Плюс, у меня двойная доза, — предлагаю я.

— Все еще используешь наших близнецов как оправдание? — насмехается он.

Он подвигается ближе, накрывает меня своим телом и сжимает мои волосы в кулак. Наклоняется к уху:

— Не переживай. Сейчас я покажу тебе, насколько настоящий мужчина круче морского.

Я смеюсь.

Его язык скользит по моей мочке, и его эрекция оживает. Он проводит пальцем по моей киске и хрипло выдыхает:

— Блять, мокрая насквозь, моя маленькая вредина. Уже готова и без меня.

Я выпалила:

— Но ты же морской человек!

Он вставляет большой палец в меня, зажимает клитор между указательным и средним пальцем, водя ими туда-сюда. Его губы касаются моих, когда он говорит:

— Моя жадная жена: успевает кончить перед сном, потом во сне и ещё раз, как проснётся.

— Ох, — простанываю я.

Он сильнее надавливает на мой клитор, сжимая его и продолжая двигать по нему пальцами. Его большой палец рисует большой круг у моих стенок.

Медленный прилив экстаза затопляет мои клетки. Мое тело разбивается вдребезги, а мои глаза закатываются. Мои бессвязные звуки эхом разносятся вокруг нас.

— Хочешь ещё? — спрашивает мой муж, не сдаваясь.

Мой кайф продолжается. Я отвечаю дрожащими губами:

— Д-да!

— Вот так, душа моя, — хрипло мурлычет он, продолжая ласкать меня, пока судороги не стихают.

Внезапно он засовывает свои пальцы мне в рот, хватает за бедро и входит в меня.

— Ммм, — вырывается у меня приглушенный стон, когда я слизываю свое возбуждение с его пальцев.

Он слизывает мои соки со своего большого пальца, его зеленые глаза соблазнительно смотрят на меня, и он проникает глубже с каждым толчком.

Я сосу сильнее.

Он одобрительно улыбается, затем вынимает руку и снова хватается за мои волосы, откидывая мою голову назад. Его губы и зубы касаются шеи.

— О Боже! — шепчу я, задыхаясь от переполняющих ощущений.

Он опирается предплечьем на моё бедро, другой рукой ласково гладит живот.

У меня замирает сердце. Шон очень рад стать отцом, и он будет потрясающим папой. Это как подсознательная вещь, которую он начал делать после того, как я забеременела. Он делает это всякий раз, когда мы занимаемся сексом.

Он шепчет мне на ухо:

— Боже, я чертовски люблю тебя, — а затем ускоряет темп.

— Я тоже тебя люблю, — едва выдавливаю я из себя, всхлипывая.

Наши губы сливаются, языки жадно переплетаются, знакомо, страстно, с такой любовью, что сердце разрывается.

Он крепче сжимает волосы и резко толкается.

В моем теле нарастает желание.

— О Боже! — кричу я, ощущая на себе сногсшибательный кайф, которого я никогда раньше не испытывала.

— Моя чертовски сексуальная жена, — рычит он, с силой входит в меня.

На мгновение белый цвет сменяется темнотой, и мое дрожащее тело обмякает.

Шон остаётся внутри до самого конца, пока волны удовольствия не стихнут, и мы, мокрые до нитки, лежим в луже.

Я усиленно моргаю, переводя дыхание.

Шон лежит рядом, его грудь вздымается в унисон с моей. Он сладко целует меня.

Я прижимаюсь к нему, отвечая на его поцелуй.

Когда мы отстраняемся, он переворачивается на бок, прижимает меня к себе и гладит по попе. Я устраиваюсь у него на груди, закрывая глаза.

— Зара, у нас весь матрас промок, — заявляет он.

Я открываю глаза, похлопываю по кровати.

— Что... — Я понимаю, что он прав. Меня охватывает сильная судорога, и я скулю. — Ай!

Он садится в постели и включает свет.

— У тебя отошли воды?

Мне нужно мгновение, чтобы сфокусироваться, а затем я смотрю на огромное пятно воды. Меня охватывает паника.

— О, Боже!

Взгляд Шона скользит от кровати ко мне, к кровати, потом снова ко мне. Он наклоняется, кладет руки мне на щеки и целомудренно целует меня. Затем он вскакивает и восклицает:

— Дети на подходе!

Накатывает новая волна беспокойства. Я смотрю на него с открытым ртом.

Он тянется ко мне.

— Вставай, душа моя. Нам нужно в больницу.

— Уже? — растерянно спрашиваю я.

Он усмехается.

— Да, уже.

— Но я думаю, что со мной все в порядке. Я просто... сквиртанула, — отрицаю я.

Он качает головой.

— Нет. У тебя воды отошли. Ты в...

— Ау! — снова вскрикиваю, держась за живот.

Шон протягивает руку, на лице у него обеспокоенное выражение.

— Пошли. Быстро ополоснёмся и едем.

— Мне страшно, — признаюсь я.

Он настаивает: