В тот раз мы выбрали друг друга, но ни один из нас не был по-настоящему готов к браку. Сегодня над нами не висит угроза смерти. Никто не заставляет нас произносить клятвы. Сегодня мы с Зарой осознанно вновь выбираем друг друга перед всеми, кто нам дорог.

Мама спрашивает:

— Ты готов?

Я выпрямляюсь.

— Да.

Мы втроем выходим из комнаты и идем по коридору. Данте открывает дверь, и мы выходим на крышу.

Это новый комплекс здания, который Ивановы только что закончили разрабатывать. Потрясающий вид демонстрирует лучшие виды Чикаго. Озеро Мичиган находится с одной стороны, а оживленный город с другой.

Когда мы с Зарой искали место, Максим сказал нам встретиться с ним здесь на закате. Стоило взглянуть на то, как Зара, восхищённо озирается вокруг, и я понял, что он прав. Это было идеальное место.

Ивановы любезно отложили открытие здания еще на несколько недель и превратили крышу в настоящее волшебство.

Через несколько минут солнце сядет, окрасив город тёплым светом. Яркие звезды будут мерцать над озером Мичиган. Уличные огни уже освещают периметр. Лучший диджей Чикаго будет играть наш с Зарой плейлист, над которым мы корпели вечерами. Будут поданы закуски и ужин из новейшего ресторана Адриана Иванова. Вино и выпивка будут литься рекой всю ночь, и я буду танцевать с единственной женщиной, которую я когда-либо любил.

Я занимаю свое место рядом с Брэксом, и он говорит:

— Если захочешь сбежать, машина уже ждёт внизу.

Я толкаю его локтем.

Он усмехается.

— Шучу.

Начинает играть музыка, и появляется Фиона, одетая в черное мини-платье и несущая букет нежно-розовых роз. Она идет по проходу.

Я подмигиваю ей, и она ухмыляется в ответ, что заставляет меня снова рассмеяться.

Надо придумать, как убедить Омни женить Кирилла на ком-то другом.

Но не сегодня. Единственная женщина, о которой мне позволено думать, это Зара, без всяких там Преисподней.

Моя жена появляется в проёме двери, и я с трудом дышу, отгоняя тревогу.

Как всегда, моя маленькая вредина, ослепительна, сексуальна и сияет. Её округлившийся живот делает её ещё более обожаемой мной.

Некоторые мужчины ищут других женщин, когда их жёны беременны, но не я. Наоборот, мы с Зарой стали ещё более ненасытны во время её беременности. А видеть её в белом атласном платье только усиливает пламя в моих венах.

Лука подаёт ей свой локоть, и она берет его него. Они идут ко мне, и я никогда не видел, чтобы старик выглядел таким гордым. Его улыбка заразительна, и я рад, что мы снова в хороших отношениях. Я знаю, что украл момент, который принадлежит ему, поэтому я счастлив вернуть его.

Зара смотрит на меня своими ярко-синими глазами, и все чувства к ней вихрем поднимаются внутри. Мне приходится моргать несколько раз, меня захлёстывает осознание, что она моя. Сейчас и навсегда.

Они останавливаются передо мной, и Лука приподнимает ее вуаль. Он обнимает ее и целует в щеку, шепчет что-то ей на ухо, затем отпускает ее. Он подходит ко мне ближе и строго обращается ко мне:

— Продолжай в том же духе, сынок. Моя прекрасная figlia счастлива и любит тебя.

— Обещаю, — обещаю я.

Он добавляет:

— И помни, я первый, кто возьмёт на руки внука.

Я смеюсь.

— Тебе придется бороться за эту честь, Лука.

Он усмехается и похлопывает меня по спине, а затем отходит.

Фиона забирает у Зары букет, и я тянусь к ее руке. Я наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Ты выглядишь прекрасно, моя маленькая вредина.

Ее губы дергаются, а в глазах вспыхивает жар.

Места в брюках катастрофически не хватает. Я глубоко вздыхаю, отступаю на шаг, держу её за руки, лаская большие пальцы.

Священник прочищает горло.

Мы поворачиваемся к нему.

Он начинает так:

— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать и отпраздновать союз этого мужчины и этой женщины в присутствии Бога.

Я смотрю на Зару, и она прикусывает губу.

Наши родители настояли, чтобы мы поженились в католической церкви. Мы с Зарой не очень религиозны, но согласились на католическую церемонию, если только она не будет проходить в здании церкви. Зара сказала, что ей некомфортно, так как она уже беременна, и я был только рад провести ее в другом месте.

Сегодня утром, как и все О'Мэлли до меня, мои дяди заставили меня пойти на исповедь. Я ворчал, что не знаю, что сказать.

Киллиан вручил мне копию Десяти заповедей и сказал использовать ее в качестве руководства. Он добавил, что священник не может раскрыть ничего из того, что я ему скажу, и что нужно надеть что-то легкое, например, футболку и шорты.