Я смотрю на заклеенные окна, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я не хочу терять родителей, но и быть несправедливой к Валентине тоже. Мне грустно думать о ней в одиночестве в праздники или во время важных жизненных событий.

Словно читая мои мысли, Сильвия повторяет:

— У неё есть ты. Это больше, чем у неё было с тех пор, как умерли ее родители. Поверь мне. В какой-то момент ты ей понадобишься.

Я встречаюсь взглядом с Сильвией.

Она спрашивает:

— Ты способна разделить эти два вопроса? Мне нужно знать. Иначе ты не сможешь занять место.

Я на мгновение задумался над ее вопросом. Затем я киваю и отвечаю:

— Да. Я смогу разделить.

— Хорошо. А ты готова принести жертву на последнем ритуале? Что бы это ни значило?

У меня пересыхает во рту.

— Мне снова придется кого-то убивать?

Она пожимает плечами.

— Я не знаю, в чём будет заключаться жертва. Но ты должна быть готова. В противном случае не иди на церемонию, потому что ты не выйдешь оттуда.

Меня охватывает озноб. Я не хочу умирать.

Что они заставят меня сделать?

— Зара, тебе не обязательно это делать. Ты можешь остаться на текущем уровне, — предлагает она.

Я поднимаю подбородок и расправляю плечи.

— Нет. Я займу своё место за столом.

Она встает.

— Тогда нам пора. Седьмая луна близко. У нас мало времени.

Меня переполняют нервы.

— Это случится сегодня вечером?

Она кивает.

— Да.

Я следую за ней на крышу, где нас уже ждёт вертолёт. Мы садимся и поднимаемся в воздух.

В голове роится тысяча мыслей, но сильнее всего нарастает тревога. Она всё тяжелее давит на меня с каждой минутой.

Есть только один вопрос, который сейчас действительно важен: чем мне придётся пожертвовать, чтобы получить своё место среди Омни?

Шон

— Одевайся и иди в эту дверь, — командует Бёрн.

Я бросаю взгляд на черный костюм.

Он предупреждает:

— Помните, не выходи туда, если не готов принести жертву.

Всё моё нутро сжимается. Ненавижу неизвестность, не знать, что меня ждет, но другого выбора нет. Мы с Зарой зашли слишком далеко, чтобы не занять свои места за столом.

Бёрн похлопывает меня по спине и говорит:

— Удачи, парень. — и исчезает за дверью, через которую мы пришли.

Я хватаю костюм с вешалки, надеваю его и становлюсь перед зеркалом. Смотрю на своё отражение, пытаясь унять нервы, бормоча:

— Не будь тряпкой. — Затем я поворачиваюсь, открываю другую дверь, и звук скандирования бьет в мои уши.

— Ом, — гремят мужские голоса.

— Ааааа, — вторят им женщины.

Помещение напоминает два объединённых лекционных зала. Две женщины в золотом белье проводят меня по проходу в центр комнаты. Они исчезают, и я осматриваюсь.

Сотни мужчин и женщин сидят по кругу, устремив взгляды на центральную сцену. Каждый ряд возвышается над предыдущим, чтобы всем было видно. На сцене — огромный стол, за которым уже сидят семь мужчин и семь женщин. Вокруг стола много свободного места, интересно, что ещё могут вынести, когда начнётся церемония.

Женщины в зале одеты в длинные чёрные атласные платья на тонких бретелях. Мужчины, в таких же чёрных костюмах, как у меня. В отличие от инициации, масок нет, и, кажется, представлены все национальности.

Появляется Зара, одетая в то же черное платье, что и другие женщины. Её ведут ко мне двое мужчин, на которых нет ничего, кроме золотых стрингов.

Я сжимаю кулаки по бокам.

Господи Боже мой, блять.

Убью, если кто-то из них коснётся её больше, чем нужно.

Они останавливаются, когда доходят до меня. Она высвобождает свои руки из их рук, и они исчезают за краем сцены.

Я делаю глубокий вдох и обнимаю ее за талию.

Она направляет на меня свой взгляд, полный тревоги и волнения.

Я прижимаю её крепче к себе, не зная, что потребует Омни, и не доверяя никому здесь, кроме неё.

Высокий мужчина поднимается со своего места за столом, и в зале наступает тишина. Лицо его пересекает шрам от правого виска до левой челюсти. Знакомый русский акцент разносится по залу, заявляя:

— Ваши последовательные усилия, чтобы заслужить место за столом, не остались незамеченными. Сегодня вечером будет последнее испытание, чтобы доказать, что вы достойны священной роли.

Это Кирилл.

Откуда у него этот шрам?

Он поворачивается к другому мужчине и говорит:

— Сальваторе Абруццо, тебе выпала честь выбрать церемонию. Что ты решил?

Воздух из моих легких вырывается со свистом. Я чувствую себя так, будто меня ударили в живот.