Захожу на кухню, беру свою карточку социального страхования и иду в свой кабинет. Открываю шкаф и достаю ящик с подарочной упаковкой, перебирая разные пакеты, пока не нахожу маленькую черную коробку с золотой лентой.

Я вставляю в него тест на беременность и карточку социального страхования, затем закрепляю ленту.

Через несколько минут Шон приходит с сумками итальянской еды. Он ставит их на стол, целует меня в губы, затем шевелит бровями, спрашивая:

— Готова к родительгеддону?

Я стону.

— Будем надеяться, что все не так плохо.

Он целует меня в лоб и говорит:

— Думаю, мы справимся. — Он достает из пакета поднос с лазаньей.

— Мой отец обещал попытаться простить тебя за то, что ты разрушила все его отцовские мечты о свадьбе, — добавляю я, вспоминая разговор, в котором я помирилась с родителями и сказала ему, что больше не буду копаться в его прошлом. Но я также поставила условие, что ему нужно преодолеть свою враждебность к Шону. Мама согласилась.

Шон съеживается.

— Не могу сказать, что я виню его. Если бы у меня была дочь, я бы убил парня, который женился на ней и не попросил у меня ее руки.

— Ну, ты же представитель старой школы, — поддразниваю я.

Он пожимает плечами.

— Ей лучше выйти замуж за того, кого я одобряю, иначе он окажется на шесть футов под землей.

Мои бабочки взлетают. Я тянусь к коробке и протягиваю ему.

— У меня для тебя подарок.

Его губы дергаются.

— Правда?

— Да. Ну, на самом деле, их два.

— Почему ты выглядишь нервной?

— Вовсе нет, — лгу я.

Он выглядит взволнованным, но осторожным. Он развязывает ленту, открывает коробку... и замирает.

Я начинаю тараторить:

— Я хотела просто показать, что поменяла фамилию, но потом не смогла влезть в джинсы и поняла, что у меня не было месячных. А ты всё время ко мне лезешь, и я как-то забыла купить противозачаточных таблеток, ну... ну, теперь у нас будет ребёнок.

Он медленно поднимает на меня взгляд.

— Ты забыла купить таблетки?

У меня внутри все оборвалось.

— Да... Прости. Всё было так сумбурно. — Я прикусываю губу.

Он смотрит на меня.

Я выпалила:

— Ты на меня злишься?

Он отбрасывает коробку на стол, обхватывает мою голову, вплетает пальцы в волосы и тянет назад.

Я задыхаюсь, сжимая бедра вместе.

Он проводит рукой по моему животу.

— Здесь мой ребёнок?

— Конечно твой. А чей же ещё? Даже не начинай говорить со мной об этом, потому что...

Он просовывает язык мне в рот и целует меня до тех пор, пока я не начинаю постанывать.

— Это мальчик или девочка? — шепчет, улыбаясь, зелёные глаза искрятся.

Я смеюсь.

— Я только что пописала на палочку! Откуда мне знать!

— Когда мы узнаем?

— Может, не будем узнавать? Пусть будет сюрприз, — говорю, хотя умираю от любопытства.

— Ни за что! — заявляет Шон.

— То есть ты не злишься?

Он фыркает.

— Не будь маленьким врединой. — он прижимается к уху и шепчет, сжимая мою ягодицу. — Но не думай, что ты избежишь наказания, поставить тебя на колено и отшлепать.

Я загораюсь еще сильнее, шепча:

— Не дразни меня перед родительгеддоном.

— Я должен...

Раздается звонок в дверь.

Я смотрю на часы.

— Они рано.

— Нет, я попросил их приехать пораньше. Нужно поговорить с твоим отцом о работе, — утверждает он.

Я надулась.

— Никаких разговоров о работе.

— Не волнуйся. Это не займет много времени. Вы пока поболтаете. Но не смей говорить о ребёнке без меня, — добавляет он, направляясь к входной двери.

Я улыбаюсь, радуясь, что он так же радуется ребенку, как и я. Прячу коробку в ящик и иду за ним в другую комнату.

Он открывает дверь Бриджит, Данте, маме и папе.

Мы все обмениваемся объятиями и поцелуями, а затем Шон исчезает вместе с моим отцом.

— Ты не пойдешь с ними? — спрашиваю я Данте.

— Нет надобности, — говорит он и открывает бутылку вина. Он наливает бокал и вручает по бокалу каждой из нас, дам. Он поднимает свой и говорит: — Salute (прим. пер. с итал. «Ваше здоровье»)

— Salute, — отвечают все.

Я делаю вид, что делаю маленький глоток, а затем опускаю его. Мы собираемся вокруг острова и болтаем, пока не появляются Шон и мой отец.

Я улыбаюсь Шону.

— Все хорошо?

Он сияет.

— Да.

Я чувствую облегчение.

— Может, нам поесть?

Он берёт мою руку и становится на колено.