— Вот так, моя маленькая вредина, — воркует он мне в губы.

Моя киска сжимается вокруг его члена. Голова кружится всё сильнее, пока я не начинаю трястись так же сильно, как стиральная машина, и не вижу белый свет.

— Ты моя жена, Зара! Моя жена! Ты единственная, кто меня понимает, — рычит он, ускоряя темп.

Из меня вырываются бессвязные звуки. Я пытаюсь сосредоточиться, но глаза закатываются.

Эндорфины усиливают мои спазмы.

— Моя маленькая... Бляяяяя, — стонет он, его тело напрягается, и меня накрывает новая волна оргазма.

Меня накрывает еще больший оргазм, и я кончаю на него. Струя течет по моим ногам и собирается в лужицы вокруг моих ступней.

— Хорошая маленькая вредина, — сквозь зубы говорит он, продолжая толкаться в меня до конца своей кульминации.

Мой адреналин стихает, фокус возвращается, как будто в замедленной съёмке. Остаются только потная кожа Шона, наше тяжёлое дыхание и вибрация холодной стиральной машины под нами.

Он медленно отрывает от меня свое тело, поднимает меня на ноги и разворачивает лицом к себе. Прижимает к стиральной машине, обхватив затылок рукой.

— Я серьезно, Зара. Я не знаю, откуда взялась эта помада, но кто-то ее туда подложил. Они должны были это сделать. Я не был ни с кем, кроме тебя, с момента наших клятв. И больше никогда не буду.

Я смотрю на него. Боль и злость возвращаются. Мне так хочется поверить ему, но я не хочу быть той, которая остается, а потом спустя годы понимает, что отдала свою жизнь мужчине, который ее не заслуживает.

Это Шон. Он меня заслуживает.

Я всё равно не могу уйти. Мы связаны навсегда.

Меня охватывает новая волна паники.

Он целует меня.

— Рад, что мы с этим разобрались. — Он отступает назад и наклоняется за своими шортами на полу.

Осознание, что я в ловушке и Шон сможет изменять мне до конца жизни, разъедает изнутри. Я дрожу от страха.

— Этого недостаточно, чтобы я тебе поверила, — рычу, проходя мимо и выходя из прачечной.

Он идет следом.

— Это чушь! Повзрослей, Зара!

Я разворачиваюсь к Нему, тыча ему в грудь.

— Не смей говорить мне, чтобы я повзрослела! Это не я носила чужую помаду в кармане!

Какое-то незнакомое выражение появляется у него на лице. Оно пронзает меня, но тревога не уходит. Он рычит:

— Я не знаю, откуда взялась эта помада. Но я никого не трахал.

— Докажи, — затем вбегаю в спальню и захлопываю дверь. Я запираю ее, прячусь под одеялом, не в силах сдержать слёзы, которые заливают мою подушку.

Шон

Два дня спустя

— Куда ты их положила, Зара? — кричу я.

— Там же, где и всегда, — огрызается она из шкафа.

— Их там нет, — рявкаю я, открывая очередной ящик в ванной.

Последние два дня между нами были напряженные отношения. Она не может забыть о губной помаде, которую нашла в моём кармане. Единственное объяснение, что приходит в голову, кто-то из Преисподней подбросил ее туда. Но моя жена не верит мне на слово. И я не могу сказать, что виню ее, хотя она должна знать, что я никогда ей не изменю.

Она добавляет:

— Значит, ты не положил их на место.

— Угх, — бурчу я, распахивая ящик в ванной, где Зара свои средства по уходу за лицом, и замираю.

Внутри лежит чёрная кожаная сумка с золотым тиснением в виде черепа. Под черепом написано Зара Марино. Ниже Зара O'Мэлли.

Какого чёрта?

Когда она собирается сменить фамилию?

Пульс учащается, сердце колотится от злости, боли и любопытства. Я беру сумку. Она тяжёлая. Расшнуровываю её и заглядываю внутрь.

Засунув руку внутрь, я обнаружил, что там куча золотых монет с тем же узором черепа и цветами, выгравированными на них. Я достаю одну и изучаю ее, понимая, что это не подделка. Они настоящие и стоят кучу денег.

Зачем они ей?

И почему она прячет их от меня?

Мне становится трудно дышать. Если я что-то и усвоил, так это то, что Преисподняя ничего не даёт просто так.

Что сделала моя жена, чтобы их получить?

В голове проносятся воспоминания о ритуале Связывания плоти. Желудок скручивается, а сердце колотится так сильно, будто вот-вот разорвёт грудь. Я сжимаю монету в кулаке и смотрю на свое отражение в зеркале. Пытаюсь успокоиться, но бесполезно. Я выхожу в спальню.

Зара выходит из гардероба, выглядя как всегда прекрасно, в фиолетовой юбке-карандаш, подходящем к ней пиджак и дизайнерской кремовой блузке.

Я поднимаю монету перед ней.