Между нами повисает напряженная тишина, а воздух становится все горячее.

Его рука опускается мне на талию. Он развязывает пояс моего халата, а затем стягивает атлас с моего плеча, насмехаясь:

— Придется показать моей маленькой вредине, что бывает, когда она обвиняет меня в вещах, которые я бы никогда не сделал.

— Это было в твоём кармане, — шепчу я, ненавидя, как слабо это звучит.

Его губы ласкают мою ключицу, и я стону, закрыв глаза. Я упираюсь руками ему в грудь, но в них нет силы.

Он запускает руки мне в волосы и снова оттягивает мою голову назад.

Мои соски твердеют, и я сжимаю бедра.

На его лице отражается боль, и он требует:

— Будь честна, Зара. Ты же знаешь, что я никогда не смогу тебе изменить, верно?

Я хочу ему верить, но и не хочу быть доверчивой.

— Скажи мне, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

Я шепчу:

— Это не моя помада.

— Моя, блять, маленькая вредина, — шепчет он. Разочарование отражается на его резких чертах.

Мое сердце ноет, но я не сдамся. Я добавляю:

— Скажи мне, как это там оказалось, если это не то, что я думаю?

— Я не знаю. Кто-то скорее всего подложил ее туда. Я никогда раньше не видел эту помаду. Но я бы определенно не был настолько глуп, чтобы оставить улики, если бы я был изменщиком, — утверждает он.

Его комментарий снова разжигает мою ярость.

— Приятно знать, что мне нужно искать улики!

— Тебе не нужно ничего искать! Я бы никогда тебе не изменил! Я люблю тебя!

— Конечно, любишь! — бросаю я, когда стиральная машина начинает вращаться с большей скоростью.

Его хмурый взгляд усиливается. Он предупреждает:

— Последний шанс. Скажи, что ты веришь мне, и что в тебе говорят эмоции.

Меня переполняет безумная ярость. Я огрызаюсь:

— Пошел ты, изменщик!

Он замирает. Изучает мои губы, а потом медленно встречается со мной взглядом.

Моя боль усиливается.

Он утверждает:

— Я не спал ни с кем, кроме тебя, с тех пор, как мы поженились.

— Докажи, — бросаю я вызов.

Его глаза расширяются, пылая темным огнем.

— Вот теперь ты попала! — Быстрым движением он разворачивает меня и толкает над стиральной машиной, кипя от злости: — Позволь мне напомнить тебе, кому я принадлежу, моя маленькая вредина.

— Надо было думать об этом, прежде чем трахать другую, — бросаю я.

Он хватает край моего халата и откидывает его в сторону — он повисает на моей руке. Холодный металл машины касается моей кожи, а его тёплая ладонь распластывается у меня на спине.

— Шон...

Громкий шлепок рикошетом проносится по воздуху. Взрыв боли охватывает мою ягодицу и отзывается в пульсирующей точке желания.

Он рычит:

— Позволь мне прояснить ситуацию, моя маленькая вредина.

Шлёп!

— О Боже! — шепчу я, моргая, мои руки судорожно ищут, за что бы ухватиться, но ничего нет, только гладкая поверхность машины. Вибрация от цикла стирки разносится через мои соски, вызывая новые волны дрожи по всему телу.

— Я люблю тебя и только тебя. Всегда любил и всегда буду любить, — заявляет он, снова шлепая меня.

Меня охватывает спазм, и мой голос срывается.

— Б-блять!

— Скажи мне остановиться, моя маленькая вредина, и я остановлюсь, — утверждает он, при этом предупреждая.

Он знает, что я не смогу. Когда он прикасается ко мне, я теряю волю. Он как магнит, и оторваться от него невозможно. С того момента, как мы перешли эту грань, пути назад не было. Он знает это. И я тоже.

Он наклоняет свое лицо к моему, шепча мне на ухо:

— Никогда больше не обвиняй меня в том, чего я не делал, моя маленькая вредина. Ты моя душа, и ты это знаешь. Если ты когда-нибудь сделаешь со мной то, в чём сейчас обвиняешь, клянусь Богом... — Он вонзает в меня тёмный, испепеляющий взгляд.

Я затаиваю дыхание, и машина переходит в цикл отжима.

Он снова шлепает меня.

Я вскрикиваю, и пульсирующая волна эндорфинов накрывает меня.

Он скользит рукой по моей спине и обхватывает мои волосы. Он целует меня в щеку, а затем скользит в меня.

— Шон! — выдыхаю шёпотом, уже ощущая головокружение от сенсорной перегрузки.

Его толстый член толкается в такт стиральному барабану, и он поднимает мою голову выше, поворачивая ее к своему лицу. Его губы касаются моих, но он не скользит языком в мой рот. Он целует меня, а затем изучает, повторяя это несколько раз.

Я пытаюсь сопротивляться, но не могу. Через несколько секунд мой язык касается его, и все вокруг меня взрывается. Адреналин бьет через меня, и его эрекция проталкивается глубже.