Я смотрю на него, мои губы дрожат, я боюсь заговорить и рискую потерять шанс получить доступ ко всему, что я когда-либо хотела узнать.

Мой страх борется с моей неуверенностью. Я не могла сказать Джону, что готова дать любую пожизненную клятву, о которой он говорил. Слишком много неизвестных деталей, и моя интуиция подсказывает мне, что мой отец никогда этого не одобрит, и не только потому, что я узнаю правду о его прошлом.

Но я все еще ничего не понимаю в этой Преисподнии, о которой Джон постоянно упоминает.

— Чем он тебе угрожал? — спрашивает Шон.

— Он мне не угрожал.

— Тогда зачем он пришёл в паб?

Я открываю рот и тут же его закрываю. Что бы Шон ни спрашивал, я не могу ему ничего сказать. Слишком многое находится под ударом.

Он проводит рукой по моим волосам и кладет ладонь мне на затылок, как он делал это раньше.

Я задыхаюсь, бабочки в моем животе яростно порхают.

Он наклоняется ко мне, кипя от злости:

— Я видел это. Теперь расскажи мне.

— Что видел? — шепчу я, и моя грудь поднимается и опускается быстрее.

Он изучает меня какое-то время, и я думаю, что он собирается меня поцеловать, но он этого не делает.

Он делает несколько глубоких вдохов, его выдохи, как огонь на моих губах, добавляют дров в пламя, обжигающее меня изнутри. Он стискивает зубы:

— Я видел это, Зара.

— Шон, я... я не понимаю, о чем ты говоришь, — настаиваю я.

Мир смятения взрывается над его острыми чертами. Внедорожник останавливается, но он не отрывает от меня взгляда.

— Не лги мне, Зара, — умоляет он.

Я все еще не понимаю, что он имеет в виду, поэтому просто спрашиваю:

— Шон?

Никто из нас не двигается, но осознание медленно доходит до меня. Мурашки покрывают каждый дюйм моего тела. Я все еще слишком боюсь, что ли о говорить, но что-то в моем выражении лица выдает меня.

— Расскажи мне все, — настаивает он.

Что он об этом знает?

Я пытаюсь вдохнуть, но мне будто не хватает воздуха.

— Что ты видел? — шепчу я.

Проходит еще мгновение, прежде чем он наконец отвечает:

— Я видел череп.

Шон

Лицо Зары заметно бледнеет, её дыхание сбивается. Я не сомневаюсь, она тоже видела этот череп.

Хотел бы я вспомнить, где я уже видел этот знак. Как будто он прямо у меня в голове, дразнит меня, но я не могу понять, где именно.

— Расскажи мне, что ты об этом знаешь, — требую я.

Зара качает головой.

— Мне нечего тебе сказать. Я видела это на руке Джона. Я вообще впервые это вижу.

— Ты лжешь, — заявляю я.

— Я не лгу, и не называйте меня лгуньей.

— Но ты поняла, что я имел в виду, когда упомянул череп.

— Ты только что разговаривал с Джоном снаружи. Да, я знаю, что у него есть татуировка в виде черепа. Совершенно очевидно, о чем ты говоришь, — утверждает она.

— Это не татуировка. Это метка, — сообщаю я ей.

Она пожимает плечами.

— Что бы это ни было, я знаю не больше, чем ты.

Я начинаю закипать:

— Скажи мне, кто такой Джон Смит, Зара.

— Я рассказала тебе все, что знаю.

— Перестань мне врать, — рычу я.

Она пристально смотрит на меня, а затем толкает меня в грудь и говорит:

— Перестань обвинять меня в чем-то. Я говорю тебе правду.

— Но ты ведь мне не всё рассказываешь, так ведь?

Она закрывает рот и поворачивается к окну.

Я изучаю ее несколько вдохов, затем смягчаю тон и спрашиваю:

— Что ты скрываешь от меня?

Она разворачивается ко мне лицом.

— Я рассказала тебе все, что могла. Но что сказал тебе Джон? Почему бы тебе не поделиться этой информацией со мной?

— Ничего, — отвечаю я.

Она наклоняет голову, глядя на меня.

— То есть я должна верить тебе, когда ты утверждаешь, что он ничего тебе не сказал, но ты не веришь мне, что я ничего не знаю о черепе или о Джоне?

Я скрещиваю руки и откидываюсь назад.

— Да. Это ты у нас сама секретность. Между тобой и Джоном происходит что-то серьезное. Так что, что бы это ни было, выкладывай. Этот человекне тот, с кем тебе следует общаться.

Она усмехается.

— Откуда ты знаешь? Что он тебе сделал, раз ты заявляешь такое?

— Мне достаточно было просто посмотреть на него с другого конца паба, — выпалил я.

Она ухмыляется.

— Так это ревность?

— Не надо этих игр со мной, Зара. Не когда дело касается его!

— Но с другими парнями ты, значит, можешь меня допрашивать?

— Не переворачивай всё с ног на голову, — резко отвечаю я.