И я безудержно кричала, и перестала контролировать скручивания и подергивания своего тела. Я видела звезды, а потом еще больше звезд, когда он входил и выходил из меня, его руки лежали на моей талии, удерживая меня на земле. Держал меня там, где он хотел.

Наконец я спустилась вниз, потная и измученная, на кровать, в которую он меня вжимал.

— О боже, — выдохнула я, потому что это было единственное, что я могла сделать. Я не могла поднять руки или прижаться к нему всем телом. Я могла только лежать и чувствовать, как он медленно входит и выходит. Прилив, которому я не собиралась сопротивляться.

— Бренна, — сказал он, и это было все, мое имя, которое он простонал сквозь зубы. И мой затуманенный мозг наконец-то принял его, наконец-то увидел. Грудь вздымалась, каждый мускул напрягался, пот капал с кончиков волос Гуннара на мое тело. Я положила руки ему на плечи, поглаживая.

— Кончи, — сказала я. — Прошу тебя, кончи.

— Еще один для тебя, — выдохнул он, просовывая большой палец между нашими телами. И я могла бы сказать ему, что этого не произойдет. Или, по крайней мере, никогда раньше; два оргазма были невозможны. Особенно после такого, как первый? Больше я ни за что не кончу. Но его большой палец поглаживал мой клитор, а он смотрел на меня серебристыми, волчьими глазами, и это нарастало.

Напряжение в животе. Искра.

Я позволила ему заставить меня — нас обоих — вернуться в какое-то состояние, безумное и животное.

Гуннар навис надо мной, и я схватила его за запястье, поворачивая голову, чтобы укусить его за руку. Он выругался и рассмеялся.

— Я тоже, — сказал он. Он чувствовал то же самое. Как будто он едва держал себя в руках.

— Пожалуйста, — произнесла я. — Кончи.

И я знала,что он не кончит без меня, так что теперь это было похоже на вождение на безбашенной скорости. Меня чуть не столкнули с кровати. Я закинула ноги ему на плечи. Его голова склонилась к моей, где он шептал какую-то бесконечную несусветицу. А я шептала ему что-то в ответ. Мы вспотели и вытирали телами друг друга.

— Да! — вот что я сказала. — Да!

И я просто отпустила себя. Оргазм разорвался, покидая мое тело, оставляя разум чистым. И он кончил вместе со мной. И мы были вместе, и это было лучшее, что я когда-либо чувствовала в своей жизни. Легкое, первобытное чувство. Я стала просто чувством, ощущением и дикой, вышедшей из-под контроля любовью.

Мое дыхание замедлилось. Но сердце не слушалось. Я боялась, что мое сердце никогда этого не сделает.

— Ты в порядке? — спросил Гуннар через несколько секунд, когда смог говорить. Когда он отдышался, когда кожа на его груди и лице поблекла до оттенка, не напоминающего красный. Я не могла перестать прикасаться к нему, мои руки скользили от пота по его плечам и спине.

— Так хорошо.

— Да, — сказал он, улыбаясь мне. — И мне.

Так мы и лежали, улыбаясь друг другу, и пот остывал на наших телах. И эта грандиозная вещь происходила вокруг нас, и в нас, и я чувствовал, что меняюсь.

Я могла только надеяться, что он тоже изменился.

18

Тогда

Гуннар

Это не было ошибкой. Быть с Бренной казалось слишком важным, чтобы быть ошибкой. Слишком реальным в моей жизни, которая была полна мелочей и мимолетных вещей. Но это определенно было плохой идеей.

Опрометчивым поступком.

Потому что это должно было закончиться разбитым сердцем. Даже в самом лучшем из вариантов — она сядет в самолет, чтобы прожить свою жизнь вдали от меня и этого королевства, в то время как я женюсь на богатой женщине, которая не будет любить меня и которую я никогда не смогу полюбить… ну, это отстой. Жестоко.

Каждую ночь я хотел порвать с ней.

Мы проводили день, притворяясь, что ничего не происходит, и, может быть, я бредил, но я верил, что мы притворялись так хорошо, что никто о нас не знал. Ни Ингрид, ни Алек. Ни наша семья. Не та публика, которая начала следить за каждым моим шагом.

Каждый день мы усердно работали. Были встречи с министром энергетики, который был так хорошо прибран к рукам моего дяди, что даже разговаривать с ним было пустой тратой времени. Но Бренна не оставляла попыток.

Каждый вторник она приходила к нему в кабинет на совещание, излагая аргументы в пользу все меньшего и меньшего иностранного участия в бурении морского шельфа. И каждый вторник он чуть не смеялся над ней.

Я посетил армейскую базу в Илдаге, где проходил свою собственную базовую подготовку. У нас была небольшая, но отчаянно гордая армия в нашей стране, отточенная годами и десятилетиями необходимости защищать наши береговые линии от тех, кто будет контролировать нас.

Наши тайные заседания Совета прирастали то одним членом, то другим.

И каждую ночь, в тишине замка, я крался по каменному коридору из своей комнаты в ее. Каждый вечер перед тем, как открыть дверь в ее комнату, я строго увещевал сам себя:

«Ты должен остановиться. Так больше продолжаться не может. Нас раскроют».