— Срань господня, — выдохнула я. — Моя мама-королева.

Эдда взвыла, что-то сказала одному из официантов, и вскоре у нас была своя бутылка шампанского и столик в углу, где мы могли его спокойно выпить. Прием, казалось, закружился без нас, и одна бутылка шампанского превратилась в две и поднос с крабовыми канапе.

— Похоже, ты взволнована предстоящей поездкой в пролив Бринмарк.

— Так и есть. Я так взволнована. Это… все показуха. Знаю. Но все же я могу поговорить с людьми. Узнать, что им нужно, как им можно помочь.

— Ты слишком хороша для этого места, Бренна.

— Об этом мне лично ничего не известно. — Я была пьяна и разговаривал с Эддой, девушкой, которой доверяла всю свою душу, поэтому чувствовала себя в безопасности, произнося вслух то, во что только начала верить. — Может быть, я смогу помочь этому месту стать лучше. Служить королевству, как то подобает принцессе.

— А как насчет ООН?

— Почему я не могу сделать и то, и другое?

— Оптимистична как всегда, — сказала Эдда. — Расскажи мне о принце.

— О ком?

— О принце, — произнесла она громким шепотом.

— Он хуже всех, — сказала я. Но внезапно, со дна двух бутылок шампанского, я не могла сказать наверняка, было ли это утверждение на самом деле правдой или нет. — Я думаю. Возможно. А может, и нет

И я старалась, я действительно старалась, чтобы все, что принц говорил, стало ясно моей кузине. Старалась прояснить все сказанное им для себя. Да, Гуннар был мудаком. Но в глубине души он был добр. И часть его была любопытна. И иногда ему казалось, что он хочет поступить правильно.

Иногда.

Внезапно место слева от меня перестало быть пустым. Гуннар сидел в своей элегантной черной униформе с красно-белой отделкой.

— Помяни черта, — сказала я.

Эдда, которая в пятом классе ударила Уильяма Фицроя по носу за то, что он сказал, что она позволила ему потрогать ее грудь, смотрела на Гуннара рядом со мной.

— Вы только что говорили обо мне? — спросил Гуннар.

— Да, — ответила я.

— Я полагаю, ты говоришь обо мне только приятные вещи, — сказал Гуннар, и его сочные губы расплылись в улыбке. Боже, у него был потрясающий рот. Даже когда он ухмыльнулся, мне захотелось его поцеловать.

— Не совсем. Я подняла бокал с шампанским, разочарованная тем, что он пуст. - Нам нужно еще шампанского.

— Может быть, ты представишь меня, Бренна, — сказал он голосом, в котором было полно насмешки. Этот голос был странным, потому что были времена, когда насмешки, сквозившие в нем, были направлены на меня.

А иногда насмешки преследовали меня. Или были для меня. Или в нем сквозило что-то гораздо более доброе. И человечное.

— О, я думаю, что вы уже выпили достаточное количество шампанского.

— О боже, — прошептала Эдда. — Он имеет в виду меня. Познакомь его со мной.

Упс.

— Верно.

— Эдда, это принц Гуннар. Он немного придурок, но все ему это сходит с рук, потому что он действительно хорош собой. — Я крутанулась на стуле. — Гуннар, это мой самый любимый человек на свете — моя кузина Эдда. Так что не будь злюкой. И не спи с ней тоже. Я не думаю, что это было бы хорошей идеей.

— Приятно познакомиться, Эдда, — сказал он. — Полагаю, теперь мы семья.

— Я никогда об этом не думала, — сказала Эдда.

Принц Гуннар сказал что-то на древнем языке о том, что его дом - это ее дом.

— Как мило, — бросила я. — Ты не так уж плох. — Я повернулась к кузине. — Эдда, он не так уж плох. — Я шепнула ей это, потому что говорила, что Гуннар очень плохой.

Эдда закрыла лицо руками, а Гуннар поднял бутылку шампанского.

— О, не хочешь ли немного? — спросила я. Думаю, что если мы с Гуннаром выпьем, то сможем опустить все оружие, которое использовали друг против друга. Может быть, мы могли бы выпить, сложить оружие и посмеяться.

Познакомиться поближе.

— Я думаю, ты выпила все, Бренна, — сказал Гуннар с улыбкой, в которой не было резкости. Мягкой улыбкой. Я улыбнулась ему в ответ.

— Это очень плохо, — сказала я. — Нам надо больше шампанского.

— Прекрасная идея, — сказал он. — Но сначала давай потанцуем.

Я откинулась на спинку стула, как трехлетний ребенок в начале приступа истерики.

— Я не хочу.

— Бренна, — сказала Эдда. Пытаясь, я могла бы сказать, быть голосом разума. — Полагаю, ты должна.

— Тьфу. — Так много предполагалось. — Мне это не нравится, — сказала я им обоим. — Я действительно не знаю.

— Как насчет этого, Бренна? Пойдем, потанцуем. А потом ты и твоя кузина можете присоединиться к Алеку, Ингрид и мне с несколькими другими друзьями на моей яхте для продолжения вечеринки.