— Включи музыку снова, — произнес я. Голубые глаза Бренны были широко раскрыты и не моргали. Несмотря на то, что голубые глаза и светлые волосы были буквально самым распространенным сочетанием в моей стране, я поймал себя на мысли об уникальности ее волос, ее глаз и ее темных бровей.

Мне казалось, что я никогда раньше не видел такого сочетания. Оно было крайне редким.

Такие, как она, были крайне редки.

Музыка снова заиграла и я начал отсчитывать шаги и задавать ритм.

— Раз, два, три, — шептал я, медленно поворачивая ее, водя кругами по танцполу.

Бренна споткнулась, и мы остановились.

— Ты пытаешься меня вести, — сказал я ей.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— В вальсе может быть только один ведущий.

— Тогда нам лучше прямо сейчас решить, кто из нас ведет, разве нет? — спросила она. — Кто ведущий.

Я улыбнулся Бренне, чувствуя, как смех подкатывает к моему животу.

— Милая, — прошептал я. — В этом я всегда главный.

Слова прозвучали напряженно и немного озорно, и темные брови Бренны сошлись вместе на переносице. Грозовая туча, указывающая на смену ее настроения.

Как ни странно, я посчитал эту реакцию… интригующей. Я вполне привык к тому, что женщины злятся на меня, но в ее гневе было что-то совсем иное. Я проглотил его. Дразнил Бренну еще больше, потому что искры и всплеск ее темперамента казались мне такими сладкими.

— А тебе бы хотелось быть за главного в других вещах? — спросил я.

— Только не будь ослом.

Отвлекаясь, она была лучшей танцовщицей, но я этого не сказал, потому что чувствовал, как Бренне хочется дать мне пощечину и уйти. А нам действительно нужно было это сделать.

— Я рад, что ты едешь со мной на побережье, — сказал я, разворачивая Бренну немного быстрее. Темп наших танцевальных па наконец-то совпал с темпом песни.

— Нет, вовсе нет.

— Конечно, серьезно. Ты можешь сделать всю работу. Вот в чем ты можешь быть главной. Сделать работу.

— Это и правда ничего не значит для тебя, — спросила она. — Тот факт, что будущее нашего королевства будет решаться в проливе? Это, по-твоему, шутка такая?

На мгновение мне захотелось возразить, что, конечно, это не так. Потому что я не был таким ослом, как она утверждала, чтобы не понимать, что это важно. Я понимал, что это важно. Но все, что я ей продемонстрировал, было мое безразличие.

Это все, что у меня было. Все, что я мог себе позволить.

Бренна восприняла мое молчание как ответ, который ей понравился, и ее рука сжала мою.

— У нас есть сила, — сказала Бренна. — Не знаю пока точно где. Но у нас она есть. Мы можем все изменить.

Я отступил назад, бросив руки с талии Бренны. Почувствовал что-то холодное и жесткое в своем мозгу.

— Ты здесь уже целую минуту, — сказал я. — Ты понятия не имеешь, о чем твердишь.

— Это потому, что я пробыла здесь минуту, и я могу видеть вещи немного яснее, — сказала Бренна и подошла ближе ко мне.

— Ты живешь в Шотландии. Как ты думаешь, чего ты на самом деле можешь достичь?

Бренна улыбнулась широко и заразительно.

— Чего угодно.

— О, боже. Эта надежда была изнуряющей. И глупой.

Я повернулся к Алеку и Ингрид, которые смотрели на нас с разинутыми ртами.

— Что скажете?

— Я думаю, вам не следует драться на танцполе, — сказала Ингрид.

— И вам, наверное, не стоит трахаться, — добавил Алек.

— Не думаю, что это будет проблемой, — сказал я с некоторой небрежной жестокостью. — А ты?

Бренна посмотрела на меня разочарованно и растерянно.

Вот как ты учишься, подумал я. Вот как этому учат в королевском дворце. Не переживайте о других, потому что над вами будут насмехаться за это. Вашу руку, когда вы потянетесь за вещами, будут бить и ударять снова и снова, пока вы просто не перестанете тянуться.

— Мы закончили? — спросила она.

— Ингрид? — спросил я, не отводя взгляда от Бренны, и ее уникальность вся загорелась гневом. Разочарованием и, возможно, отвращением ко мне.

Это заставило меня снова захотеть прикоснуться к Бренне, потому что я мог вызвать у нее отвращение, но я мог заставить ее хотеть меня. Я мог бы заставить ее губы приоткрыться, затаив дыхание. Я мог бы заставить ее глаза широко раскрыться, а сердце забиться в этом нежном месте на шее.

Ага. Бренна могла ненавидеть меня, но она всегда была на расстоянии одного прикосновения от сжигающего ее желания обладать мной. И я видел по ее глазам, что она тоже это знала.

И Бренна ненавидела это.

— Я думаю, с вами все будет в порядке, — сказала Ингрид, как будто с расстояния в миллион миль.