— Иностранный контроль означает, что русские могут бурить нефть, не заботясь о защите и не проявляя заботы об окружающей среде. Защите и заботе этого сообщества. Рабочие места, хорошо оплачиваемые и высококвалифицированные, перейдут к гражданам другой страны, когда эта область прямо здесь нуждается в этих рабочих местах. Иностранные инвестиции по-прежнему дают нам контроль.

— Работа будет, несмотря ни на что, — сказал я.

— Да, и разница между работой на буровой и работой в баре, который обслуживает людей, работающих на буровой, - это разница, которая может изменить эту страну навсегда.

Блин, это все расставило по своим местам.

Мэр отступила назад, и мы с Бренной повернулись к ней. Она была такая маленькая - женщина-мэр. И такой сильной. Мне вдруг захотелось, чтобы у меня был для нее ответ. Что я могу успокоить ее.

Мне хотелось поступить правильно. Странная новизна этого чувства заставила меня отступить назад и опереться на перила лодки.

— Продажа наших прав на нефть, — сказала Вера, — будет тем же самым разграблением, которое наша страна всегда терпела от рук захватчиков.

— Ваша точка зрения очень хорошо сформулирована, — сказала Бренна, и я видел, что она была в этом убеждена. Черт. Я был убежден. Но мне не хотелось говорить об этом Бренне. Если у меня было очень мало власти, то у нее ее не было вообще.

— Твоя мать была родом из этой части страны, — сказала мэр, ее взгляд практически просверлил дыры в моей голове.

— Я знаю, — сказал я, и знал, что она скажет, прежде чем слова слетели с ее губ.

— И она хотела бы, чтобы ты защищал ее родину.

— Спасибо, мэр, — сказал я, отпуская ее, потому что больше не мог терпеть. Ее праведное желание поступать правильно по отношению к этой земле и людям. И моя неспособность дать ей хоть какую-то надежду на то, что королевская семья сможет ей помочь. Вера поклонилась и направилась обратно в теплую часть лодки. Я ожидал, что Бренна последует за мной, но она осталась стоять у перил.

Я глубоко вздохнул, и уставился на проплывающую мимо воду, на сине-зеленые ленты, покрытые белой пеной.

— Я не знала, что твоя мать родом отсюда, — сказала Бренна.

— Ингла, — сказал я. Самый большой город в двадцати милях от берега.

— Мэр правильно подметила.

Я кивнул.

— Но ты не слышал другой стороны. Они тоже делают хорошие выводы. О том, что страна обанкротилась и что продажа прав на нефть погасит все наши долги, а также даст нам возможность улучшить инфраструктуру - школы, больницы, дороги… все прочее.

— Иностранные инвестиции этого не сделают?

— Без понятия. Мне не нужно было говорить ей, что я держусь подальше от политики. Что я держался подальше от всего, кроме желтой прессы и постелей с красивыми барышнями. Она была достаточно осведомлена.

Я ничего не стыдился. Я родился не для стыда. Или сожаления. Но что-то неприятно засело у меня в животе.

Это было то, что я должен был знать.

— Ну, — сказала она. — Давайте выясним, — рассмеялся я.

— Хорошая мысль.

Бренна больше ничего не сказала. Но и не ушла. И в продуваемой ветром тишине между нами напряжение нарастало. А потом снова ползло вверх.

Если бы она была любой другой девушкой, я бы взял ее за руку и нашел ближайшую комнату с замком, чтобы мы могли избавиться от этого напряжения.

Но она не была другой девушкой. Это была Бренна. Королевская Принцесса.

Моя сводная сестра.

И совершенно вне пределов досягаемости.

— Здесь так красиво, — сказала она.

Трудно было не смотреть на нее. Все во мне хотело повернуться боком, улыбнуться Бренне, посмотреть, как ветер треплет ее волосы. Дразнить ее, пока шея не покраснеет.

Но отец ясно дал мне понять. И на этот раз он не ошибся. И на этот раз я собирался слушать его.

Мне нужно было держаться подальше от Бренны.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Я никогда здесь не была. Я имею в виду, так далеко на севере.

Все это время она носила с собой путеводитель. Читала вслух исторические факты всем желающим ее слушать. Я знал о рыбной промышленности в проливе Бринмарк больше, чем когда-либо хотел знать. И о влиянии викингов.

Чужеземные захватчики, которые грабили эту землю сотни лет. Я оглянулся на русский разведывательный корабль.

— Ты меня игнорируешь?

Да. Но я покачал головой.

— Нет.

— Кажется, что игнорируешь.

Мне показалось, что да. Но впервые за долгое время я не знал, что делать с конкретной женщиной.

Шкатулка, в которую я ее запихнул, была разбита. Потому что да, я хотел переспать с ней. Но я также хотел поговорить с ней об этом российском инвестиционном бизнесе. И мне хотелось увидеть ее улыбку. И заставить ее смеяться. Я хотел снова напоить ее и танцевать вальс всю ночь напролет.