Я прижималась к нему, смеясь над его болезненно красивым лицом. Аплодисменты раздались вокруг нас. И вдруг мое сердце подскочило к горлу, а желудок оказался у моих ног, и он оказался намного больше, чем я думала. Гуннар был удивителен во всех отношениях.

Гуннар поднял меня, и мы стояли, чувствуя мой вес в его сильных руках. Наш смех сменился чем-то другим. Чем-то захватывающим дух и наэлектризованным.

Мне хотелось поцеловать его. Или я хотела, чтобы он поцеловал меня.

— Бренна, — прошептал он. — Мы не можем…

Я поняла, что наклонилась, чтобы сделать это. На глазах у всех этих людей я пыталась поцеловать Гуннара!

Все мое тело вздрогнуло.

Внезапно свет над нами погас, и заиграла новая музыка. Гуннар поднял меня на ноги, и я немного споткнулась, чувствуя головокружение и неловкость.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Я в порядке. Я… пьяна. Смущена. Внезапно обеспокоена.

— Ты не сделала ничего плохого, — сказал Гуннар, доказывая, что каким-то образом может читать мои мысли. — Запомни это.

Все еще обнимая меня за талию, Гуннар повел меня к краю танцпола. Где меня ждала моя кузина. Король, казалось, появился из ниоткуда и, взяв Гуннара за локоть, повел его в тень.

— Твоя мама скоро придет, — сказала Эдда. — Пойдем.

Эдда потянула меня прочь от края танцпола, глубже в тень вечеринки, и я, спотыкаясь, последовала за ней, каким-то образом осознавая, что что-то изменилось.

7

Тогда

Гуннар

Земля у пролива была одной из самых красивых в моей стране. Крутые скалы, покрытые зелеными деревьями, казалось, падали в воду, такую прозрачную, холодную и глубокую, что она казалась черной. Небо почти постоянно серое, изредка перемежавшееся с чудесными солнечными днями.

Пролив Бринмарк был окружен древними землями с могильниками и руинами. Большинство наших людей все еще верили, что здесь живет магия.

Королевский визит в пролив пришелся на такие дни, которые заставляли поверить в правдивость древних мифов. Всю неделю мы с Бренной принимали венки и букеты и слушали, как дети поют нам песни на старом языке. И солнце было такое яркое, и земля такая красивая, что у нас слезились глаза.

В наш последний день я стоял у поручней одного из местных туристических катеров, которые совершали поездки вокруг пролива. Сегодня он был реквизирован, чтобы доставить нас к его дальним краям.

С русским разведывательным кораблем на горизонте.

Это вдруг очень обеспокоило меня. Тот русский разведывательный корабль. Изъян на идеальном ландшафте.

Мэр, Вера Уилкинсон, была проницательна во всех отношениях. Я не удивился, узнав, что она кузина Энн Йоргенсон. Она перешла прямо к делу, и не стала тратить время, пуская мне пыль в глаза. Что вывело меня из равновесия. Я не привык, чтобы люди говорили со мной откровенно.

И было очевидно, что она не любит моего отца.

— Твой отец планирует открыть всю эту территорию для иностранных нефтяных компаний, — сказала она, указывая на разведывательный корабль, как на доказательство. И чем больше я смотрел на него, тем больше это казалось правдой.

Бренна стояла по другую сторону от Веры, впитывая каждое слово.

— Я бы не сказал, что были такие планы, — уклончиво ответил я. Потому что до сих пор Совет блокировал их, а у Васгара не было достаточно денег, чтобы мы могли начать бурение самостоятельно.

— Русские заплатили за отправку разведывательного корабля, и я предполагаю, что эти деньги пошли прямо на королевскую свадьбу, — сказала Вера, презрительно фыркнув.

Господи, как бы мне хотелось поспорить. Мы с Бренной обменялись виноватыми взглядами, потому что наверняка это было чистой правдой. На прошлой неделе мы пили шампанское по сто долларов за бутылку, а сегодня встречались с семьями, изо всех сил пытающимися поставить на стол мясо.

Мое привилегированное положение осело прогорко-кислым вкусом в желудке.

— Но вы не можете спорить с тем фактом, что иностранные нефтяные компании принесут в этот регион довольно много денег, — сказал я, возвращаясь к тому, что снова и снова слышал от отца. — Деньги на школы, инфраструктуру.

Все вопросы в этой области решать крайне необходимо. Школы, которые мы посещали, практически все еще отапливались дровяными печами.

— Да, иностранные инвестиции. Абсолютно, — сказал мэр. — Мы должны бороться с иностранным контролем, Ваше Высочество.

— Скажите нам, в чем разница с вашей точки зрения, — попросила Бренна. Она была такой всю дорогу, спрашивая мнение мэра. Попросив мэра предельно ясно сказать, что она думает и чего хочет. Это было чрезвычайно полезно.

Бренна была чрезвычайно полезна.