— Если я это сделаю, я брошу тебя на кровать и трахну. Я пытаюсь восстановить хоть какой-то контроль, чтобы не торопиться ради тебя.

Мои губы изгибаются, и я начинаю пятиться, пока не чувствую кровать позади себя.

— Я хочу тебя, Люциан. Тебе не нужно сдерживаться.

Я возьму его любым способом, каким только смогу заполучить.

Я сажусь на кровать и отодвигаюсь на середину, и Люциану достаточно сорвать полотенце с талии и подкрасться ко мне.

Мои глаза мгновенно опускаются на его эрекцию. Я не испытываю отвращения, когда понимаю, насколько идеален мой муж. Каждый дюйм его тела — это твердые мышцы. Он намного больше, чем то, что я видела, и хотя я не думаю, что он оценит, если я назову его член красивым, это единственное слово, которое я могу придумать.

Люциан хватает меня за бедра и дергает к краю кровати, и это заставляет кружево двигаться вверх, обнажая меня ниже талии.

— Ты не представляешь, насколько тяжело было ждать, — говорит он, протягивая руку к ночной рубашке и расстегивая ее.

Мое сердце начинает биться быстрее, а желудок трепещет, когда Люциан отодвигает правую сторону кружева с моей груди. Медленно он проделывает то же самое с левой грудью, как будто разворачивая подарок.

Его радужки темнеют до черноты полуночи, когда он смотрит на мою грудь.

— Боже, я везучий ублюдок, — говорит он грубым и низким голосом.

Нет, это я везучая, что мужчина смотрит на меня с такой любовью и желанием.

Его ладони скользят по моей талии и бедрам, а затем он берется за кружевные трусики и стягивает их с моих ног.

— Если подумать, забудь о кружевах. Я предпочитаю тебя голой, — хрипло говорит он, опускаясь на колени. Он раздвигает мои ноги, и мое лицо краснеет от того, насколько я обнажена перед ним.

Люциан наклоняется вперед и покрывает поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер, а затем перемещается к бедрам и животу.

— Господи, — выдыхает он, проводя носом по моей кудрявой пряди. Затем мои глаза широко распахиваются, а губы приоткрываются, когда он проводит языком по моему клитору.

Пресвятая…

Он жестко сосет, и это заставляет мое тело напрягаться и таять одновременно.

Богородица…

Я все еще привыкаю к новым ощущениям, когда Люциан издает глубокое рычание. Затем мне приходится схватиться за одеяло, и моя спина выгибается от сильного удовольствия, которое его язык и губы создают у меня между ног.

Я могу только ахать, у меня отвисает челюсть.

Его язык набрасывается на меня, пока я не становлюсь чрезмерно чувствительной. Его губы массируют мой клитор до беспамятства, и когда он вводит в меня палец, я проваливаюсь в ад удовольствия.

Я издаю звуки, которые никогда не считала возможными. Мое тело содрогается, как будто меня бьет током. Волны удовольствия обрушиваются на меня, моя кожа оживает, дыхание становится резким и быстрым.

И все это только от умелых рук и губ Люциана.

Я все еще хватаю ртом воздух, мои пальцы почти разрывают покрывало от крепкой хватки, которой я за них держусь, когда Люциан двигается вверх по моему телу. Он покрывает поцелуями весь мой живот и ребра, пока не добирается до груди.

Я, наконец, восстанавливаю некоторый контроль над своим телом и, отпустив одеяло, подношу руки к его волосам, пока он втягивает мой сосок в рот.

Мои пальцы перебирают влажные пряди Люциана, и когда его зубы впиваются в мой твердый бутон, я выгибаюсь навстречу ему.

— Люциан, — стону я, сходя с ума от всего, что он заставляет меня чувствовать.

Он просовывает свою руку под меня и подталкивает меня к кровати, а затем его тело прижимается к моему. Кожа к коже. Каждый дюйм.

Его скульптурная твердая грудь на моей нежной коже. Его пресс прижимается к моему животу. И его эрекция у меня между ног.

Глаза Люциана захватывают мои, и я поражена любовью, которую вижу в них.

Не могу поверить, что было время, когда я его боялась. Если бы у меня был хрустальный шар, чтобы увидеть этот момент, я бы побежала к Люциану при первой нашей встрече.

Я наслаждаюсь ощущением его тела на своем, когда я двигаю руками к его плечам, вниз по рукам, а затем возвращаюсь, пока не достигаю его шеи.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу я. Выражение его лица смягчается при моих словах, — Ты первый, кому я сказала эти слова.

— И я буду единственным человеком, который их услышит, — требует он, а затем его рот сливается с моим.

* * *

ЛЮЦИАН

Господи, как трудно не торопиться.

Мое тело содрогается от усилий, которые требуются, чтобы нежно поцеловать Елену, пока она обнажена подо мной, ее ноги раздвинуты для меня, жар ее киски обжигает мой член.

Я трусь о нее, пока мои руки скользят вниз по ее бокам и обратно, запоминая ощущение ее изгибов.

Обнаженная Елена. Я больше никогда не увижу ничего столь прекрасного.

Затем она приподнимает бедра, прижимаясь киской к моему члену, и стонет мне в рот.

И. Я. Блять. Теряю. Свой. Разум.

Нежность исчезает.

Вежливости здесь не место.